Пути сообщения - Ксения Буржская

Нина кивнула.

– Мы справимся, – сказала она. – Не переживайте.

Провожающие покинули вагон, Нина расстелила на полке холодную накрахмаленную простыню и клетчатое шерстяное одеяло и наконец-то раздела Владика. Он промычал что-то и перевернулся на бок.

Поезд тронулся. Исчез перрон, замелькали в сумраке призраки домов – где-то уже загорелся свет, рабочие вставали на заводы, кого-то забирали – испуганного, еще толком не проснувшегося, цепляющегося за сон, как за спасение, которого не будет. Нина достала из внутреннего кармана Гениного старого пальто (новое она отдала – больше зимнего у нее не оказалось) Ганин шарфик и поднесла к лицу. Вереск. Увидятся ли они еще?

За окнами поезда занимался холодный рассвет. Владик проснулся и с удивлением осмотрелся:

– Мы где?

– Едем в путешествие, Владик, не бойся, – сказала Нина, с трудом разлепив глаза и опуская с полки озябшие ноги на заиндевевший купейный пол.

Она только недавно смогла задремать, но сейчас нужно было проснуться и все правильно объяснить мальчику.

Тот шарил вокруг себя руками, нагибался и рассматривал что-то под лавкой.

– Что ты ищешь? – спросила Нина.

– Сундучок, – сказал Владик, и внутри Нины, там, куда уже давила тяжелая гора вины, сорвался с вершины очередной альпинист: видимо, когда она уносила Владика из комнаты Гани, он все же упустил сундучок, а она не заметила.

– Милый, – начала она осторожно, – прости меня, но, кажется, мы забыли его дома. Мы скоро вернемся, и он обязательно тебя дождется.

Лицо Владика съежилось, тут же превратив его из мальчика в старичка.

– Ну во-о-о-о-от, – начал он подвывать, но Нина подскочила к нему и крепко сжала в объятиях.

– Все хорошо, милый, – быстро заговорила она. – Все хорошо, ты только не плачь. Мы обязательно найдем сундучок, когда вернемся. А как доедем, купим новый. Я знаю такой магазин, в котором продаются только детские игрушки, и мы придем туда и купим все, что захочешь.

Владик внимательно слушал.

– Правда, Нинака? Даже машину?

– Конечно. Машину в первую очередь.

– А железную дорогу?

– Конечно.

– И конька?

– И конька. И вот, смотри, что у меня есть для тебя.

Нина достала из кармана платья часики, которые так и не успела подарить Гане. Их время закончилось, но часы продолжали идти.

– Хочешь взять?

Владик кивнул и, взяв часы, некоторое время следил за секундной стрелкой.

– Я есть хочу, – сказал он.

Нина достала из Евгешиной передачки хлеб, яйца и соленые огурцы.

– Вот, друг мой, наш с тобой завтрак.

Владик взял в одну руку хлеб, в другую – огурец и начал по очереди откусывать, потом огляделся и вдруг спросил с набитым ртом:

– Нинака, а где мама?

– Мама скоро приедет, – сказала Нина, пытаясь унять дрожь в голосе. – Ей пришлось задержаться в Москве.

– А она нас догонит?

– Конечно!

– На самом-самом быстром поезде?

– На самом-самом.

Владик доел и прильнул к холодному окну. За окном, казалось, стояла невыносимая тишина; снег, испугавшийся поезда, бежал от вагона, танцуя причудливый вальсок. Где-то далеко впереди из-за горизонта поднималось ленивое зимнее солнце – первое в новом, 1937 году.

Часть вторая

2 ноября 2044 года

Он закурил. Если можно так сказать про эти приспособления, которые всегда готовы к тому, чтобы дымить. Вдохнул и выдохнул – комната наполнилась сизым дымом. Нажал кнопку записи – характерный щелчок.

– Нина.

Голос неприятный – жесткий, шершавый, есть такое слово – наждак.

– Где ты живешь, Нина?

– Я живу в доме номер десять дробь двенадцать в Басманном тупике, Москва.

– Кто, кроме тебя, живет в этом доме?

– Данил. Георгий Иванович. Лена. Алеша. Анна Семеновна…

– Понял. Сколько всего?

– В первом, втором, шестом и седьмом подъездах – восемь этажей по две квартиры, в третьем подъезде – девять этажей по три квартиры, в четвертом и пятом подъездах – девять этажей по две квартиры, в восьмом и девятом подъездах – шесть этажей по две квартиры. В каждой квартире живет от одного до пяти человек…

– Стоп, стоп, я понял. Хорошо, что я не стал тебя просить перечислить всех, да?

– Да, спасибо. Хотя я могу.

– Не сомневаюсь.

– Есть ли среди жителей этого дома те, кого что-то не устраивает?

– Что именно?

– Что-то.

– Что именно?

– Ну, Нина.

– Уточните, пожалуйста.

– Ты нарвешься на отключение.

– Уточните.

– Я не шучу.

– Анна Семеновна недовольна ценами на продукты в «Гошане».

– Да что ты?

– Да. Повысились.

– Еще что-нибудь?

– Алеша недоволен оценкой по математике.

– Это очень важно, конечно.

– Я так ему и сказала.

– Как?

– Что это не важно. Если я правильно поняла ваш сарказм.

– Ты ничего не скрываешь от меня, Нина?

– Нет.

– А вот Данил.

– Что – Данил.

– Как ты считаешь, Данил доволен своей жизнью? Он ни на что не жалуется?

– Я такого не слышала.

– То есть это типа образцовый дом?

– Смотря что считать образцовым.

– Ну вот ты как считаешь – образцовый это дом или нет?

– Если вы про культуру быта, то нет.

– А что так?

– Георгий Иванович ругается. Вадим из тридцать пятой квартиры недавно нахамил дворнику.

– Очень важные наблюдения.

– Опять сарказм?

– Точно.

– Супер.

– Что ж. Спасибо, Нина. Ты же сообщишь, если ситуация изменится?

– У меня все под контролем.

– Надеюсь на это.

– Отключаюсь и возвращаюсь к обязанностям.

– Валяй.

Валяй. Что это значит вообще? Не нравится он мне. Не нравится, что он спрашивает про Данила. Я решила кое-что не рассказывать. Мне просто неприятно, что он о нем спрашивает. Ведь это только мое. Мое или нет? Выходит, что да. Ведь это мои как бы мысли. Я почитала, что в свободном интернете говорят о четверговых комиссарах. Четверговые комиссары – это те, кто нас допрашивает. Каждый четверг, как на работу. Знаете, что о них там говорят? Мудак. Тварь. Конченый. Мразь. Сука. Гондон. Мудила. Пидор. Урод. Долбоеб. Выблядок. Хватит? Ну как-то так. А он ведь один из них. Четверговые комиссары – каждый раз разные – еженедельно спрашивают у меня, что к чему в моем доме. Я помню, что каждый из них – мразь, сука и прочее, поэтому стараюсь поменьше рассказывать. Как говорится, сделала вывод. Георгий Иванович, наш жилец, как я поняла, тоже к ним с подозрением. Он не говорил, но я знаю. Это, что называется, чувствуется. Что-то я прямо нервничаю, если так можно сказать. Потому что зачем он спрашивал про Данила. Данил мне нравится. Он красивый, если я понимаю в красоте. На всякий случай я нашла статью «Сто самых