Созидатель - Игнат Валунов

ставит. Сейчас эти цели не определены. Картину жизни человечества определяет сумма усилий всех людей, позывы их внутренних я опираются во многом на сегодняшние социальные нормы, эти нормы построены для достижения равновесия сейчас, а не с расчетом достигнуть лучшего состояния потом. Я уже упоминал о цензуре от реальности, это основа для корректировки наших действий, исходя из четкого знания об окружающем мире. Самое большее влияние на нас цензуры от реальности – действия по предотвращению глобальных потрясений, вроде войн и экологических катастроф. И то, понимаешь, эта цензура действует не всегда, как она не действует на абсолютно всех одержимых деньгами людей, среди которых всегда находятся готовые убивать ради обогащения. Да, нам уместно говорить не о конкретных свойствах человеческой психики или о конкретных свойствах социума, а о диапазоне свойств. Цензура от реальности усиливается с ходом научного прогресса. Раньше люди беспрекословно жертвовали собой ради вождей и лидеров нации, бросаясь по их указанию в безумные кровавые войны. Сейчас это происходит реже: накоплен определенный исторический опыт, появились возможности видеть глобальную картину мира. Представить, насколько сильно в дальнейшем цензура от реальности будет влиять на нас, достаточно трудно. Очевидно, от действия психических механизмов внутреннего я мы не избавимся никогда, только если не станем модифицировать наш мозг. Вообще изрядная доля внутренних противоречий, с которыми мы сталкиваемся, это противоречия между работой внутреннего я и действием цензуры от реальности. Простыми словами, это противоречие между «хочется» и «нужно». Прогресс цивилизации создал для нас много таких нужно, чтобы мы как совокупность людей могли достигать больших целей. Но и действуя в рамках этих нужно, мы во многом не можем не опираться на проявления внутреннего я, принимая те или иные ценности при построении карьеры, развивая отношения с другими членами рабочего коллектива. И постоянно сталкиваемся с внутренними конфликтами. Они свойственны и тем людям, которые никогда не скажут, будто они вообще знают, что такое внутренние конфликты: просто они привыкли решать их автоматически, не задумываясь. Совокупность того, как в данный момент разрешаются свойственные человеку внутренние конфликты, и есть картина жизни этого человека. Вот ты. Тебе же наверняка приходится постоянно решать конфликт между тем, чтобы сделать свою работу лучше, и тем, чтобы поменьше напрягаться во время уборки. Тебе постоянно приходится решать конфликт между тем, чтобы быть милой с хозяевами дома, и тем, чтобы бросить им в лицо что‑то дерзкое. То, как ты разрешаешь эти конфликты в конкретный момент времени, и определяет текущую картину твоей жизни. То же самое в масштабах общества: как разрешается конфликт между заботой о целостности элит и необходимостью заботиться о благополучии низших слоев населения, конфликт между стремлением улучшить гуманитарную обстановку внутри государства и признанием необходимости укреплять оборону и так далее.

Л.: Браво! Теперь я только в таком духе рассуждать и буду. Как я решу конфликт между желанием отлупить свою дочь и желанием пожалеть ее – вот что определит картину моего сегодняшнего вечера. Пойду сделаю, что задумала. А за твою лекцию я стану приносить тебе кусочки от тортов.

Сказав это, она ушла.

6

Через пару дней в комнате Андрея появились двое незнакомцев. Не обращая на него никакого внимания, они стали по одной уносить картины. Чуть позже пришел Иннокентий. Он сказал, что полотна отвезут в выставочный зал. Затем попросил Андрея не волноваться по поводу будущей оценки его работ, пообещав найти достойное занятие для него здесь или в другом их доме, если как художник он им больше не понадобится. Одновременно по настроению Иннокентия, по отдельным его высказываниям было заметно, что он не сомневается в успехе выставки. Проводив одобрительным взглядом последнюю из картин, Иннокентий вышел следом.

Андрей завершил еще три полотна, и запас исходных материалов для творчества подошел к концу. Он не знал, чем занять себя в отсутствие работы. До момента, когда публика даст оценку его картинам, никто не собирался приносить ему новые холсты и краски.

Однако ум Андрея по инерции продолжал генерировать где грациозные, где плутоватые сочетания разнородных вольных образов, и то, что он не мог запечатать их в застывшее мгновение, поместив на новое полотно, внушало ему чувство сильного внутреннего неуюта. Его еще не вызволенные на свет творения стремились превозмочь пока безнадежное небытие. Они вступали в разговор между собой, вовлекая в него своих предшественников, которые еще накануне находились в этой комнате. Одна из недавно написанных картин спросила воображаемую картину, почему она рассчитывает стать репрезентацией идеала. Нерожденная картина не понимала, из-за чего ее идеальность может быть нарушена, когда она дополнит собой мир вещей. Уже созданная картина говорила про непреодолимую разрушительную силу реальности, противостоять которой можно, лишь соглашаясь на условности, неизбежно коверкающие любой идеал. Невоплощенная картина предпочла скрыться в тени.

Временами Андрей рассуждал о том, что любой новый образ, врывающийся в материальный мир из мира идей, может быть воспринят как конкурент некоему уже существующему в мировой культуре художественному образу, и, если новый образ, по мнению большинства, будет проигрывать существующему, уже скоро он может быть забыт публикой. Даже если старый и новый образы ни по какой логике не могут быть конкурентами, им обязательно надумают таких атрибутов, обладание которыми автоматически сделает оправданным их противопоставление. Андрей начал взвешивать содержания всех написанных им тут картин, стремясь понять, что из них будет выглядеть альтернативой мотивам, уже присутствующим в массовом сознании. И сразу выделил несколько ярких примеров. Сколько на разных картинах прежних эпох было изображено влюбленных, рассуждал Андрей, а на одном из полотен, которые находились теперь на выставке, присутствовали две белые фигуры в виде телескопически сложенных чаш. На верхней части обеих фигур было оставлено по красному пятнышку – там, где они соприкасались. При беглом взгляде на картину два соприкасающихся пятнышка могли быть восприняты как две пары губ, а белые фигурки, соответственно, как олицетворение влюбленных. Андрею было очевидно, что если большое число людей оценит эту часть его картины именно так, то вряд ли они подпадут под сильное впечатление, привыкнув принимать за идеал содержание классических картин. Но когда он добавлял на одно из своих полотен эти две белые фигуры, он не имел ни малейшего намерения снабдить картину символическим изображением влюбленных. Он просто создавал цветовые конструкции, которые вкупе должны были выглядеть частью иного, потустороннего, непостижимого мира. Чем меньше публика будет склонна распознавать композиционную целостность каждой отдельной его картины, чем больше будет видеть его работы только набором обособленных головоломок, чем больше будут проводить параллели с работами других