Чарли 2.0 - Александр Бессонов

А вчера нам не повезло. Мы должны были всей семьей лететь в Дубай. Дети жили этой мечтой несколько месяцев. Они много чего посмотрели об ОАЭ, узнали и отчитывались каждый день в предвкушении поездки. Но…

У младшей дочки пришёл положительный тест на то самое. У нас троих – нет. Сдали повторно – то же самое. Чувствует себя хорошо. Долго думали, как быть. Решили. Жена со старшей дочкой улетели – мы с младшей остались.

Я зашёл в её комнату ближе к вечеру. Её заплаканные глаза невидяще смотрели в окно. Я что-то говорил, но чувствовал, что не то. Она лишь сказала:

– Папа, ты не понимаешь…

Вчера в её комнате я не нашёл нужных слов, чтобы как-то её успокоить. Мне так захотелось, чтобы появился тот худощавый чувак и сказал бы, что наш самолёт через два часа. Но…

Тая, клянусь тебе, мы ещё полетим туда, куда ты захочешь!

Достоевский

В мэрии вторую неделю продолжались обыски. Кого-то из кадастрового департамента поймали на взятке. Кому-то грозило очень много. Все сотрудники мэрии ходили грустные. Кто ещё не брал, стали задумываться, а те, кто уже брал, тоже стали задумываться.

Михаил Петрович Рогов работал в департаменте распределения разрешений на строительство. Он вторую неделю плохо спал. Когда у входа в мэрию увидел ОМОН, лишился аппетита. Тем же вечером в бане Михаил Петрович объявил своим коллегам по теневому бизнесу и паре фей легкого поведения:

– Господа, нужно бороться с коррупцией. Иначе она погубит страну! Нельзя же так воровать! Поэтому с завтрашнего дня беру только… подарочными сертификатами в книжные магазины.

Рогов не любил читать. Более того, когда он ещё в школе брал в руки книгу, тут же засыпал. Но почему-то ему казалось, что, если сотрудники ОМОНа начнут обыскивать кабинет и найдут сертификаты книжного магазина, его, извинившись, сразу отпустят. Литературу уважают все, особенно ОМОН.

На следующий день Михаилу Петровичу начали заносить – подарочные сертификаты на огромные суммы. Книжные вокруг мэрии стали расти и развиваться. Ещё бы! Заходил невзрачный человек в плаще и тёмных очках и покупал сертификатов на миллион рублей. И так каждый день.

Что делать с сертификатами на такие суммы, Рогов не знал. Начал покупать на них книги. Вся квартира была ими заставлена. Потом дача и три квартиры, записанные на тёщу. Кабинет в офисе тоже не избежал сей участи. В мэрии его стали считать самым начитанным человеком в городе.

Потом он пытался сертификаты продать, но никто не хотел брать даже за половину стоимости. Он начал предлагать их в качестве оплаты проституткам. Те, кто соглашался, покупали на них книги, читали, переосмысливали свою жизнь, и их телефоны становились недоступны. Рогов перестал так делать.

Коллеги в мэрии, узнав о новой схеме, примерили её на себя. Чтобы полностью не повторяться, кто-то брал сертификатами в фитнес-центр, кто-то – на прыжки с парашютом, кто-то – на посещение музеев и театров. По мэрии стали ходить качки, люди с парашютами и театральными биноклями. Сотрудники учреждения начали умственно развиваться и учились чувствовать заново. И всех, как и Рогова, вскоре замучило чувство вины.

Михаил Петрович решил читать сам. Поначалу он листал большие подарочные книги про монеты. Потом изучил книгу о породах лошадей. Потом – Достоевского. И чем больше он читал, тем яснее понимал, что брать взятки плохо. Он стал читать ещё больше, чтобы найти оправдание своим поступкам. С каждой прочитанной книгой его поступки становились всё хуже. В итоге он стал противен сам себе в прошлом и настоящем.

Потом кто-то сжёг мэрию. Говорят, кто-то из своих.

Портрет Дориана Исааковича

– В леонардовской «Джоконде» нет энергии. Более того, думаю, она её забирает.

– Почему?

– Слишком много народу постоянно на неё смотрит.

– Так это вроде неодушевлённый предмет.

– Скажите, что такое искусство?

– Ну, это когда… Красиво, что ли.

– Я уточню. Искусство – это наполнение энергией предмета творчества, которую он потом будет отдавать.

– Как аккумулятор?

– Возможно. Зачем вы меня пригласили?

– Нужно нарисовать одного человека.

– Вы же знаете, что работа на заказ меня не интересует. Я должна сама захотеть написать портрет.

– Екатерина, я в курсе, мы навели справки. Что нужно, чтобы вы захотели? Деньги?

– Я вижу людей разноцветными. Сейчас мы сидим в переполненном людьми кафе, здесь целая палитра. Посмотрите, вон тот человек – оттенок бордового, женщина рядом – салатовая, официант – ярко-красный. Когда вы только вошли, были серым, но чем дольше мы разговариваем, тем более тёмным становится ваш цвет. Давайте на этом и остановимся, так будет лучше.

– Меня предупреждали, что с вами непросто договориться. Я представляю интересы очень влиятельного человека.

– Вы апостол?

– Нет. Скажем так, я человек из политики. Если не ошибаюсь, городские власти хотят отобрать вашу студию? Какой стыд: художник с мировым именем останется без самого важного места во вселенной…

– Ситуация проясняется. Я уже рассказала вам про цвета, но есть одна существенная деталь: важны не только оттенки, но и их сочетания. Зелёный на фоне жёлтого – совсем не то же самое, что на фоне красного. Вы – серый, но рядом с вашим работодателем принимаете отчетливый цвет плесени.

– Может, на сегодня хватит аллегорий? Давайте к делу. Вы рисуете портрет моего начальника, и студия остается вашей.

– Я согласна. Странно, что он не боится.

Павел Исаакович всегда получал то, чего хотел. В ведомстве, занимавшемся распределением земли, он трудился уже двадцать пять лет. Город развивался, дома росли как грибы после дождя. Павел Исаакович богател, но головы не терял – умел вовремя поделиться. Плата за его коррупционные услуги всегда была пусть немного, но ниже средней цены по отрасли. Он всегда и всё просчитывал заранее.

Недавно вышедший в свет роман о Стиве Джобсе так понравился Павлу Исааковичу, что он тоже захотел оставить о себе память для будущих поколений. Правда, книга не годилась: после её выхода несколько десятков человек отправились бы в тюрьму. Но ведь картина не хуже. Дальше – дело техники. Кто круче всех пишет портреты? Не соглашается? А если так? Сломалась! Как и все остальные.

Павел Исаакович неделю позировал Екатерине. Во время сеансов она молчала. Он пытался извиниться, но ответа не получил. Художники, что с них взять!

Картину повесили на самом видном месте – напротив рабочего стола. Портрет был прекрасен, а главное, от него веяло респектабельностью.

На следующий