У смерти твоё имя - Диана Аркадная

После мужчина показывает ей дом. Комнаты, прямоугольные, овальные и даже круглые, заполнены темным деревом панельных стен и пола, кое-где открыты высокие окна, пуская внутрь медвяный запах леса. Солнечный свет, преломляющийся сквозь оконные стекла, кружит мелкие пылинки словно бесчисленные звезды в космическом полотне, будто кто-то развесил искрящуюся прозрачную ткань. Поместье, небольшое и уютное, дышит лесным дурманом, перебирает причудливые звуки птиц, прокатывается дуновением воздуха по ногам, принося в них приятную тяжесть и желание прилечь, отдохнуть. Домашних растений нигде нет, вместо них украшением служат картины – порой в самых неожиданных местах. Кое-где Сабина замечает репродукции известных работ, выполненные очень талантливо.

Наконец Чиркен отводит ее в спальню, в которой ей предстоит жить. Комната отличается от остальных в доме. Мебель, стены, шторы – все светлое и новое. Изящная спинка кровати с воздушным тюлевым пологом, стеллаж с витыми подпорками по бокам, заполненный книгами, в том числе по медицине. Есть здесь и цветы в нарядных кашпо, и кремовый круглый ковер с длинным ворсом, и пухлые подушки в вязаных наволочках с кисточками на обитом мягким плюшем кресле. Спальня выглядит скорее девичьей и продуманной до мелочей. Она кажется Сабине совершенно волшебной, как из другой жизни, которой у нее никогда не было.

– Эта комната предназначалась для моей дочери, ремонтные работы только недавно завершили, – объясняет мужчина, наблюдая за тем, как девушка проводит рукой по гладкой поверхности укрытых шелковыми обоями стен.

– У вас есть дочь? – Девушка с интересом оборачивается к своему спутнику. Отчего-то она успела решить, что Тимур – его единственный ребенок.

– Она уже взрослая, чуть старше сына, и всю жизнь жила отдельно от меня с матерью, пока с той не случилось несчастье. Я надеялся, что мы сможем постепенно найти общий язык, но пока рано об этом говорить. – Мужчина выглядит опечаленным, говоря об этом, и Сабина вновь чувствует неуловимую маету.

– Все ли в порядке, если я займу эту комнату? – спрашивает она. – Она ведь для вашей дочери.

– Мне будет приятно, если вы будете в ней жить все то время, что проведете у нас. Грустно видеть ее пустой и запертой. – Тень на лице Чиркена быстро исчезает за новой широкой улыбкой. – Располагайтесь, а я пока организую обед – в этом доме главный повар я, так что, если есть пожелания, не стесняйтесь.

– Я всеядна. – Девушка тоже улыбается, потом вспоминает о том, что хотела уточнить. – А что насчет Тимура? Когда мне приступать?

Юношу во время осмотра дома она больше не видела, однако, когда они с хозяином поместья проходили мимо его комнаты, слышала оттуда какие-то звуки.

– Обед он пропускает, а вот на ужин явится: у нас с ним принято вечером всегда есть вместе. Тогда и решите, что и как. – Мужчина прощается и оставляет ее одну.

Девушка проходит к высокой кровати и осторожно присаживается на ее край, затем откидывается на спину. Покрывало нежно щекочет ладонь, когда она сжимает ткань в пальцах. От него пахнет чем-то свежим и травяным, и Сабина поворачивается на бок, утыкаясь носом в этот успокаивающий аромат.

Она чувствует: есть что-то, о чем перед ней умолчали. Как тень надвигающегося шторма покрывает землю в предвестии своего появления, так и в словах отца и сына девушка слышит особый смысл, понять который ей пока не дано. Словно челнок, вкрадчивый шепот тревоги то касается ее сознания, то скрывается в глубине. Не обернется ли ее скоропалительное согласие на предложение о работе неприятностями? С другой стороны, сейчас все видится ей в преувеличенно мрачном свете. Место, в котором ей предстоит жить, будто вышло со страниц любимых в детстве историй, наниматель внимателен и учтив. Это не первый ее трудный в общении подопечный, а недомолвки – что ж, у многих семей есть свои скелеты в шкафу.

У некоторых даже настоящие.

Глава 5

На ужин Чиркен подает тушенную в сливочном соусе зайчатину, слоеный рулет с черемшой и запеченный с медом и розмарином корнеплод, который оказывается пастернаком. Комната, служившая столовой, заполнена мягким желтоватым светом, похожим на свечной, овальный – в унисон с комнатой – стол накрыт темно-зеленой скатертью, на которой особенно выделяется белизна нарядного сервиза. Хозяин, как ему и полагается, занял место во главе стола, по правую руку от него расположился Тимур. Слева от себя Чиркен пригласил сесть гостью. Сабине и приятно находиться здесь, и в то же время что-то внутри изнывает маетой от торжественности обстановки.

– Я считаю, что семья хотя бы раз в день должна есть вместе, – улыбается мужчина, разливая по тонким стаканам сухое вино, откупоренное им немного ранее. – Мы с сыном встаем и, соответственно, завтракаем в разное время, обед иногда и вовсе пропускаем, но каждый вечер обязательно собираемся вместе за одним столом. Это наша традиция. Обычно приготовлением ужина занимаюсь я, но Тимур тоже иногда вызывается. Может, он решит порадовать нас чем-то в ближайшие дни?

Чиркен протягивает руку к сидящему рядом сыну и несколько раз хлопает его по предплечью. Тимур выглядит тихим и ни на кого не смотрит, разглядывая содержимое тарелки. Когда Сабина только появилась в столовой, он спокойно поприветствовал ее, словно и не было того разговора в библиотеке.

– Очень вкусно, – искренне хвалит еду девушка, пробуя понемногу от разных кусочков, которые мужчина любезно накладывает для нее.

– Рад, что вам нравится. – Заметно, что слова гостьи приходятся по душе хозяину поместья. – Мне хотелось отпраздновать ваше прибытие в наш дом и еще раз поблагодарить за то, что согласились приехать. Надеюсь, время, проведенное вами здесь, оставит после себя только самые лучшие впечатления и вы останетесь с нами подольше.

– Вы слишком добры, – бормочет Сабина, вновь чувствуя себя не в своей тарелке. Она не привыкла, чтобы какой-то человек относился к ней с таким вниманием и предупредительностью. В ее жизни все эти годы из тех, кто заботился о ней, была только Любовь Григорьевна, но они были скорее приятельницами, чем близкими подругами.

Ей даже сложно вспомнить, когда простому ее присутствию кто-то придавал такое значение. В конце концов, кто она здесь? Обычная наемная сотрудница. Однако Чиркен с самого начала обращается с ней как с долгожданной и важной гостьей. Это отчего-то царапает горло и опаляет щеки робким, едва уловимым жаром.

За ужином девушка узнает об истории поместья и роли рода Пашуковых в истории их города, который раньше был простым починком, подаренным монастырю.

После секуляризационной реформы, изымавшей церковные владения в пользу государства, село