Корабль дураков - Юрий Горюнов

– Клоун, как и писатель, говорит то, что видит в нас. Он умеет подмечать наши поступки, мысли, показать нам их со стороны. Жизнь нельзя придумать.

– Это вы о чем?

– Жизнь дает сюжеты, которые невозможно придумать, но их можно увидеть и понять. Клоун не всегда говорит прямо, пряча смысл за иными словами. Скрывает и собственные мысли, которые более прямолинейны и открыты. Писатель и клоун: наши действия основаны на умении увидеть мир людей со стороны, только клоун через смех, а писатель наоборот показывает чуть ли не истину, как он сам думает. Игра слов, мимики, жестов. Важно достичь результата – достучаться до других.

Так в разговорах продолжался вечер. Когда танцевать уставали или надоедало, садились на диваны, ели фрукты, чуть пригубливали вино. Нищий, подойдя к роялю, стал наигрывать незатейливую мелодию.

Бизнесмен сказал во всеуслышание:

– За столь короткий период, что я был в новом образе, я понял главное – даже маленькая попытка обмануть себя показала, что я фальшивлю. Мой образ жизни все равно жил во мне, проскальзывал. Прожить чужую жизнь не возможно. Но! Я рад себя обманывать надеждами, что может быть иначе.

– Да фальшь, что мы слышим по радио и телевидению, не так велика по сравнению с фальшью в самом себе. Если бы удалось убрать ее, то и все остальное изменилось бы – заметил Монах.

– Это можно сделать только хирургическим путем, устранить фальшь сразу, – поделилась Врач.

– Каким образом? – спросил Монах.

– А как убрать из вашей головы мысли, что вы правы, что вы говорите правду прихожанам, не прибегая ко лжи. Как музыкант передает идею, затронуть мои чувства, а Нищий – выбить слезу и жалость. Метод один – гильотина.

– Это не хирургический метод.

– Тот же скальпель, только большой и времени отнимает меньше на исправление пороков.

– Извините, но юмор у вас какой-то черный, – произнес Монах.

Врач пожала плечами: – Издержки профессии, надеюсь, со временем он станет изысканнее и тоньше.

– Увы, не получится, – подал голос Бизнесмен.

– Что не получится?

– Исправить пороки.

– Ясно, желающих нет.

– Не в этом дело. Останется один, кто приводит в действие механизм последним. И кто же это, чтобы все начать вновь? И зовут его не Адам, да и Евы не будет, чтобы начать все сначала.

– Так, давайте не будем залезать в дебри, а то заблудимся и не вернемся, – сказала Художница.

– Ну что вы. Вернемся, человек всегда возвращается к своим грехам. Они его будут манить, – сказала Проститутка. – Иначе мир бы не повторял ошибок. Грехи сладостны и наша попытка уплыть от прошлого, приведет нас в него же, но в новом виде.

– Не согласен, – заявил Легионер. – В жизни всегда можно попробовать жить иначе.

– Пробовать можно, только кому это удается? – ответила она.

– Вы имеете ввиду, свою профессию? – спросила Домохозяйка.

– Моя профессия древнейшая, но мы все порочны, даже вы. Придет время, и кому мы будем нужны даже со своим опытом. Каждый накопил опыт, но по следам идут молодые, энергичные, а у них свои взгляды. Часто ли мы слушали советы старших? Нет. Думали, у нас все будет иначе, мы не повторим их ошибок. А все повторяется и повторяется. Бег по спирали. Но что сделано, того не вернешь. Не надо жалеть о сделанном, надо жалеть о не сделанном. Так давайте не жалеть.

– Вообще мне доводилось встречать людей, которые довольствуются тем, что у них есть, и они счастливы. Но это скорее исключение.

Никто не продолжил темы бытия. Пассажиры радовались текущему моменту, не желая разбирать жизнь на составные части, зная, что собрать ее в единое целое они не смогут, а в данный момент жить хотелось для себя. Они были счастливы тем, что вокруг милые, добрые лица, которые если и не поймут, то и не обидят. И может быть, каждый надеялся, что его жизнь, там, в новом будущем, будет чуточку иная, чуточку светлее и удивительней.

Часа через три они высыпали из салона, но в нем остались Настройщик и Проститутка.

10

Настройщик сидел в кресле и смотрел на женщину. Выглядела она совершенно иначе, чем раньше. Лицо было спокойным, не было того вызывающего вида, что она порой себе позволяла. Глаза были чуточку грустными, но в них проскакивало любопытство. Настройщик не нарушал ее молчания, давая ей время начать разговор, а что она осталась не спроста, он не сомневался.

– Налейте мне, пожалуйста, воды, – попросила она.

Настройщик поднялся с кресла, налил в стакан воды и, подойдя к ней, протянул его. Она снизу вверх, взглянула на него, взяла стакан и отпила. Он же вернулся и снова сел в кресло. Все это он делал, молча, не сопровождая действия словами или замечаниями. Он ждал.

– Вас не удивляет, что я осталась?

– Наверное, на то у вас есть причины.

– Я в течение всего вечера наблюдала за вами, вы немного говорили, больше слушали и как бы изучали нас, а если и задавали вопросы, или бросали реплики, то они были достаточно провокационны. Вы даже не захотели менять образ, как другие.

– Наверное, потому, что у меня нет раздвоения личности, и меня мой образ вполне устраивает.

– А у других, получается, есть раздвоение?

– Спросите у них. Никто не принуждал изображать другого человека. Может быть им, кстати, как и вам было интересно.

– А вам нет? Это несколько жестоко наблюдать за людьми изучая их через смену образов.

– Ну что делать! Сказано же «Весь мир театр, а люди в нем актеры». Вы, очевидно, захотели поиграть.

– Кто вы на самом деле? Или не игрок?

– Игрок, но я сам выбираю себе роль. И зачем вам знать кто я?

– Вы один, о ком ничего не известно.

– Вам это мешает жить?

Она чуть качнула головой: – Нет, но вопросы остаются.

– Сегодня не тот вечер, когда я готов отвечать на вопросы.

– Почему?

– Не вижу в этом необходимости. У меня нет желания рассказывать о себе.

– Есть что скрывать?

– Каждому есть что скрывать, но причина не в этом, просто не хочу. Я не сторонник удовлетворять чужое любопытство о своей жизни, но мне думается, что не любопытство заставило вас задержаться.

– Скажем так, не только.

Она замолчала, а Настройщик не стремился выяснять причину, зная, что раз осталась, значит, сама скажет.

– А если я задержалась, чтобы посидеть в тишине, без музыки, – сделала она попытку начать разговор с другой стороны.

– Вы могли это сделать и в каюте.

– Там я одна, а иногда молчать лучше вдвоем.

– Интересная теория.

– Конечно, вам