Колония - Одри Маги

Массон поднял глаза, глянул в окно. Ллойд шел к деревне — небритый, промокший, ссутулившийся. Массон проследил, как англичанин проследовал мимо его окна, опустив глаза в землю. Послушал, как Ллойд открывает дверь своего коттеджа, заходит внутрь. Вернулся к работе.

Ирландский язык, изолированный от центров власти и образования, от стремительного развития книгопечатания в континентальной Европе, маргинализировался и все отчетливее превращался в устный язык бедняков, на котором идеи и идеалы распространялись только через поэзию и политические стихи. Ирландская поэзия, ранее состоявшая из ламентаций по поводу взаимоотношений с природой и окружающим миром, сильно политизировалась, многие поэты мечтали о временах, когда Ирландия вновь превратится в католическую страну, уважающую свою гэльскую культуру.

Моноязычные ирландские стихи постепенно становились двуязычными — поэты использовали английский и ирландский в рамках одной фразы или переключались с языка на язык между строфами, в середине XVIII века стали появляться макаронические произведения, созданные авторами, которые неплохо владели обоими языками и писали для аудитории, более или менее знакомой с английским: это рецептивный билингвизм, который мы сегодня наблюдаем на этом далеком острове, например, в лице Бан И Нил: она понимает английский, но говорит только по-ирландски.

Он проследил, как Ллойд вновь идет мимо, в сухом, но при этом немытый и небритый, движется в сторону кухни Бан И Нил. Ллойд постучал в дверь, вошел внутрь, переполошил Марейд — она, все еще в воскресном наряде, сидела у очага, слушала радио и вязала, расправив на коленях угольно-серую шерсть. Она ему улыбнулась.

An bhfuil ocras ort?

Он кивнул.

Она отложила вязанье, выключила радио, встала. Указала на стол. Он сел. Она сложила на тарелку яичницу-болтушку, хлеб, плюшки. Налила чая.

Спасибо, сказал он.

Та failte romhat, сказала она. Не за что.

Вы говорите по-английски, сказал он.

Giota beag, сказала она. Немножко.

В кухню вошла Бан И Нил. Поздоровалась с Ллойдом, заговорила с Марейд. Женщины вышли, потом вернулись, переодевшись в повседневное, — готовить еду, разводить огонь. Ллойд ел и пил, радуясь теплу, что разливается внутри.

Спасибо, сказал он.

И снова зашагал под дождем к своему коттеджу плесень

сырость наступает

и не сдается

Он развел огонь и у себя, поставил греться воду, чтобы принять ванну и побриться. Повесил занавески на место, бродил по дому, пока грелась вода, рассматривал свою работу на мольберте, работы других на стенах. Взял книгу с рисунками Рембрандта

тушь с размывкой

бурые тона

простые линии

мягкость

женщина спит

женщина читает

женщина купается

Он гудел себе под нос, пока наполнял ванну, тер мочалкой кожу, брился; мимо окна прошли островные, брели под дождем, несли коробки, шествие замыкали Михал и Франсис, роняли капли воды на пол кухни Бан И Нил.

Переоденьтесь, прежде чем сесть, сказала Бан И Нил.

Указала на спальню рядом с кухней.

Там есть мужская одежда.

Франсис поставил коробку на край стола и вслед за Михалом пошел в соседнюю комнату. Марейд вылила сливки в муку, подняла голову, когда Михал вернулся в одежде ее отца, Франсис в одежде ее мужа.

Какой на завтра прогноз? — спросила Бан И Нил. Вроде за ночь должно распогодиться, сказал

Михал. Все будет путем.

Когда уходите?

Давай телку в бухту к семи. Тогда точно успеем. Бан И Нил налила воды в чайник.

Продай за хорошую цену, Михал, сказала она. Сделаю.

Чтобы зиму прожить.

Тебе и на весну хватит, Айна.

Бан И Нил уставилась на него — на мужчину в одежде ее мужа.

Будешь нас дальше грабить — не проживу, сказала она.

Ты больше моего получаешь, Айна.

Тогда выходит, ты вообще ничего.

Марейд слепила каравай, подровняла.

Страшные дела на севере творятся, сказала она. У одного из этих девять детей было.

Михал покачал головой.

Жуть что такое.

Он был протестантом, сказала Марейд. И девять детей.

Большая редкость, сказала Бан И Нил.

Марейд переложила каравай на противень.

Представь, каково его жене, сказала она. Все девять на тебя смотрят и хотят знать, что дальше будет.

Он бы думал про это, когда вступал в Полк обороны, сказал Франсис.

Он был резервистом, Франсис.

Это дела не меняет.

Может, он это ради детей. Из-за денег.

Дорого королевский шиллинг обходится.

Она надрезала каравай крест-накрест.

Ты-то, Франсис, берешь деньги у мистера Ллойда.

И что?

Тоже королевский шиллинг.

Это другое дело.

Ой ли?

У нас что, не свободная страна, Марейд?

Она четыре раза наколола каравай.

И это Франсис Гиллан, который вечно твердит, что Ирландия станет свободной только после объединения.

Брать деньги у англичанина — не то же, что работать на британцев против ирландского народа.

Английские деньги, Франсис, и есть английские деньги.

Она перебросила каравай в горшок над огнем, вымыла руки, села рядом с остальными.

Кстати, про англичанина, сказал Михал. Как он там?

Только что вернулся, сказала Марейд. Примерно неделю там провел.

Под дождем? — уточнил Михал.

Безвылазно.

Ну и жизнь.

Она рассмеялась.

Пахнет от него соответственно.

Михал ткнул пальцем в окно.

Легок на помине.

В кухню вошел Ллойд — чистый, бритый.

Надеялся, что чаю нальют, сказал он. И, может,

еще и покормят.

Марейд налила ему чаю, дала две плюшки. Он намазал обе маслом и вареньем.

Ну и как оно там?

Отлично, Михал. Хорошо работается.

Дождь иногда идет.

Ллойд нахмурился.

Очень часто, Михал.

Тяжко оно там-то.

Да. Очень.

Но вы сдюжили.

Правда?

Ну, вернулись же.

Ллойд пожал плечами.

Выходит, да. Сдюжил, пожалуй.

Он съел первую плюшку.

А вы чего здесь, Михал? В воскресенье-то.

В среду базарный день. Завтра телку повезем. На вашей лодке?

Вплавь ей далековато.

Ллойд улыбнулся.

Можно мне с вами?

Михал покачал головой.

Не для вас оно, мистер Ллойд.

Я на этот раз лучше справлюсь, Михал.

Не для вас, мистер Ллойд. Вы лучше с берега

поглядите.

Ллойд съел вторую плюшку.

Когда отходите?

Рано.

Во сколько?

В шесть из бухты.

Отлично. Буду на месте.

Ваше дело, мистер Ллойд.

Ллойд вернулся в коттедж и спал до вечера, пока Джеймс не постучал в дверь и не позвал ужинать. Дождь перестал. Ужинали жареной рыбой, картошкой и капустой.

Спасибо, миссис О’Нил. Было очень вкусно.

Она положила ему добавки. Массон подался вперед и громко произнес.

Caithfidh muid Gaeilge a labhairt.

Потом повернулся к англичанину.

Простите, Ллойд, нам нужно говорить