Собака Вера - Евгения Николаевна Чернышова

Ну и еще Марк Витальевич. Тут-то я напомогаюсь.

7 ноября 2017

Вспомнил еще кое-что о Марке Витальевиче. Вот что в сентябре получилось: я оказался прямо рядом с Катей. По правую руку от нее сидела какая-то ее подруга, даже не помню точно, как она выглядела. Кажется, какая-то высокая, угловатая, Катя намного изящнее и тоньше. А слева сидел я. Это совершенно случайно вышло, я пришел раньше и сел в верхнем ряду аудитории, а она с подругой появилась почти перед самым началом, быстро поднялась по ступенькам и приземлилась прямо рядом со мной. У меня от волнения сердце стало прыгать так, что отдавало куда-то в горло, прямо до боли, клянусь. В голове зашумело, и руки вспотели, не знал, куда их деть. А была это не встреча с писателем, а лекция о литературе, в университете. Из-за того, что Катя сидела так близко, я все никак не мог вспомнить тему лекции и кто ее читает. Да я и имя свое в тот момент вспомнил бы с трудом.

Но постепенно я как-то справился с собой, успокоился, и даже родилась внутри меня самонадеянная мысль, что-то вроде паршивенькой иллюзии-самообмана. Что именно сегодня я смогу с Катей заговорить. Сел поудобнее, откинулся назад как можно непринужденнее. Уставился на лектора, в такт киваю. А сердце скачет, прыгает, не утихает. Водички бы попить, думаю. О чем лектор этот говорит, вообще не пойму, но делаю вид, что заинтересован его бормотанием невероятно. И тут до меня дошло, что лектора-то я знаю. Хотя вообще это было вполне логично, я же знал, что он преподает. Но мозг у меня отказал тогда. Минут сорок прошло, он ходил себе взад-вперед, но вдруг резко остановился, в лице весь изменился и стал махать рукой в сторону двери. А потом закричал: «Уберите собаку, уберите собаку». Все зашевелились, смотрят удивленно, куда он показывает. А там просто открытая дверь. Жутковато. Потом он упал. Все тут же вскочили, Катя побежала к нему. Появились еще какие-то люди, преподаватели, кричавшие, чтобы все вышли. Я поднялся и тут увидел, что Катя оставила на стуле рядом записную книжку.

Я в тот момент растерялся, уставился на эту записную книжку и стою, если бы я тоже собаку увидел, это меня бы меньше потрясло. С одной стороны, книжку можно было взять, Катю догнать и отдать, а там, может, и разговор завязался бы. Но внутри закорябало привычно, мол, какой разговор ты завяжешь, лучше книжку себе возьми, а там решим. Я и взял. Быстро в карман себе ее засунул и вышел вместе со всеми.

9 ноября 2017

Да, конечно, плохо читать чужие записные книжки. И я читать ее не собирался. Но все-таки один раз заглянул, потом второй. Потом я подумал, что если я ее почитаю, то смогу узнать что-то о Кате и так мне потом будет легче с ней заговорить. Мне стыдно, честно. Но любопытство сильнее. Нет, любопытство – какое-то слишком легкомысленное слово. Я хочу узнать Катю ближе. Я хочу все понять. Я хочу ее понять.

В книжке много записей о литературе, какие-то обрывки фраз, почерк то мелкий, то очень размашистый, местами написано на полях, местами и вовсе вверх ногами, буквы будто бегают по потолку. В общем, я долго листал, пытался разобрать почерк, в итоге вычитал какие-то обрывки фраз, из которых понял, что Катя пишет научную работу. Даже вроде понял о ком – о поэте Александре Введенском. Это из двадцатых годов прошлого века. В записях у нее все время встречается ОБЭРИУ и Хармс (ну этого-то всякий знает). Поискал в интернете и скачал себе этого Введенского. Никогда не читал. Выбрал «Елку у Ивановых».

10 ноября 2017

Люди много горюют из-за того, что мы остались без млекопитающих. Точнее, что из млекопитающих остались только мы, люди. Лондонцы вздыхают горестно – раньше у них лисы бегали в центре города.

Зато и крыс нет.

И мышей.

Ну!

Все же всегда гонялись за этими крысами-мышами, травили их и так далее. Па-ра-зит-ты. А теперь что же – если человек встретит крысу, он запищит от радости.

Вроде бы млекопитающие вымерли, но множество экспедиций по всему миру пытаются их найти. Удивительные дела, конечно. Сначала люди всячески донимают и мучают животных, едят их и делают из них шубы. В общем, стремятся доказать, что животные – так, тьфу. А потом бегают как ошалелые по всей планете, чтобы найти хотя бы крохотную землеройку.

Ау, землеройка, ты где?

Вообще мир сошел с ума, это неудивительно. Жили себе люди, жили спокойно: все у них было – и киты в океане, и ягуары в джунглях, и собачки на поводке, и котики дома на диванчике. Конечно, где-то там, далеко, вымирали какие-то носороги, какие-то редкие виды медуз переставали существовать, какой-то Мировой океан загрязнялся, какие-то озоновые дыры росли. Да кого и когда это волновало, это слишком далеко и слишком абстрактно. Когда я рассказывал знакомым про то, что доначу организациям, спасающим тигров, или езжу с волонтерами помогать ладожским нерпам, знакомые обычно только вежливо кивали. Мол, да-да, тигры, да-да, эти, как ты говоришь… морские котики? Таким людям без разницы – что морской котик, что нерпа. Гепарда от леопарда не отличают. В общем, явно ощущалось, насколько им было по барабану.

А потом вдруг все, почти в один миг (наверное, можно назвать мигом восемь месяцев в сравнении с временем пребывания человека на Земле) от неизвестного вируса в агонии эпидемии вымирают все млекопитающие. Гепарды, леопарды, нерпы, морские котики. Котики на диванчиках у людей дома тоже. Неприятно получилось.

Интересно, кто-то до сих пор считает, что эпидемия началась с нас? Тогда ведь такая версия была основной. Город хоть и изменился, но все же сейчас все чуть спокойнее, чем раньше, когда Ленобласть и вовсе была на карантине, нельзя было въезжать и выезжать. Штормило сильно: забастовки, акции, требования, петиции, столкновения. Во время эпидемии, точнее, когда вообще и спасать уже оказалось некого, внутри волонтерских сообществ тоже бурлили споры. Одни говорили, что надо продолжать активность, надо протестовать и отстаивать, другие говорили, искусство спасет мир, и двинули в какой-то арт-активизм. Ну да, мир спасется оттого, что вы водите хороводы вокруг Летнего сада или ходите наряженными в медведей, львов и зайцев. Еще часть логично говорила, что надо спасать, что осталось, – птиц, рептилий, насекомых. Сперва все это