Лиззи - Артур Болен

Взглянув на нее, я запнулся. Лиза побледнела, губы ее запрыгали.

– Ты… зачем ты… так? Я не… я не… хотела!

Она разревелась. Женщина вмиг исчезла. Плакал обиженный, испуганный ребенок и сразу стало заметно, что платье на ней с чужого плеча и на плечах краснели царапины… Оглянувшись по сторонам, я крепко обнял ее, тихо приговаривая какие- то слова утешения. Лиза затихла. Потом прогудела мне куда-то в подмышку.

– Специально сегодня Жулика не взяла.

– Специально?

– Чтоб не мешал нам. Я хотела, чтоб вообще никто не мешал нам. Чтоб мы целый день были одни. Я хотела тебе так много сказать.

– Вот мы и одни. Говори…

– Я хотела сказать… что я не такая как ты думаешь. Я и бабушку люблю и маму… жалею. Только ты не знаешь, как она меня мучила. Она и про Яшку знает, и сосед к нам приходил, деньги ей предлагал за меня. А она деньги взяла и пропила, а меня потом прятала… она когда выпьет вообще на человека не похожа. Знаешь, как трудно жалеть тогда? Яшка говорит, что мир так устроен, что надо приноравливаться. Что я с ним буду как за каменной стеной. Прости, что я опять про него! А я не хочу! Я хочу по-новому! Только не знаю как!

Она опять разрыдалась. Я тогда подумал, каюсь, что взваливаю на плечи ношу непосильную.

Купаться в этот день Лиза отказалась. Краснея, объяснила

– Не могу сегодня. Ну, ты понимаешь…

А я плавал долго и вдоль и поперек течения реки пока не занемели плечи. Лиза дожидалась на берегу, привычно воткнув в уши наушники. Она что-то мычала нечленораздельно, лицо ее было красным от слез, меня она даже не заметила, пока я не выключил плеер.

– Ой! Ты?

– Как это ни странно. Буланову слушаешь?

– Как догадался?

– Не трудно. Достаточно посмотреть на твое мокрое лицо. Что там у тебя, ну-ка? Ага, так я и знал – «Не плачь»…

– Ты только не смейся… Она знаешь почему так поет? У нее жених умер. От рака. Она любила его больше жизни. И поэтому в певицы пошла. Хотела, чтоб он не только в ее памяти остался. А когда поет – то всегда плачет, потому что он как будто рядом стоит и смотрит на нее. Любит.А сейчас слушала и – нас с тобой представляла зачем -то. Ну так просто…

– По-моему ты раньше что-то другое про него говорила.

– Люди-то по-разному говорят, вот и я говорю.

– Ну и зря. У нас с тобой веселее будет.

– Ты думаешь?

– А как же? Зачем тогда и начинать?

– Вам мальчикам хорошо – с важностью сказала Лиза, кому-то явно подыгрывая интонацией – а нам приходится думать и о себе и о потомстве.

Я не засмеялся, потому что вообще-то почему-то грустно было.

9 глава

Следующим утром мы с сестрой завтракали одни.

– Твоя загуляла где-то – подначила Ленка, с удовольствием прихлебывая бразильский кофе из огромной чашки. Слышал, что ее Яшка объявился?

– Он уже «ее»?

– А куда деваться? Весной не разлей вода были. Гляди, тебе еще придется с ним встретиться. Я понимаю, что он не твой уровень, как говориться. И все-таки… Он дурной по пьянке, Олежек. Ты будь с ним поосторожнее.

Поставив чашку на стол, она уставилась на нее с глубокой печалью.

– Ох и задумал ты, брат , дело. Я до сих пор в себя прийти не могу.

Я отправился в Кузьмино кратчайшей дорогой. Сначала зашел к отцу Георгию. Мы уселись на завалинке, в тенечке.

– Жаркое нынче лето, дождя надо – отец Георгий вытер лоб и посмотрел на меня искоса. – Приходил этот… Яша. Ко мне заглянул.

– Что хотел?

– Известно, что. Лизу искал. Злой был.

– Злой – это хорошо.

– Чего ж хорошего? Вы решили, что будете делать?

– Конечно. Поговорю с ним. По-товарищески

– Как это?

– Сделаю ему предложение. Помните «Крестного отца»? От которого он не сможет отказаться.

«Крестного отца» отец Георгий не смотрел, меня не понял и лишь пожевал губами.

От отца Георгия я отправился к дому Лизы. Я почему-то торопился, бегом вскочил на крыльцо, рывком открыл дверь…. На кровати в углу свернулась калачиком Лиза. Она вскочила, увидев меня, и опять села на кровать, ладонями вытирая щеки.

– Здравия желаю! – бодро приветствовал я. – Что за траур? Что случилось?

– Случилось, сыночек, случилось. – запричитала старуха – Такое случилось, что не знаем, что теперь делать.

– Бабуль! – прикрикнула Лиза – мы же договаривались!

– Отстань! Договаривались! А договаривались, что он ножиком махал? Грозился? Договаривались, что обещал дом наш поджечь? А что тебе кричал – помнишь? Царица Небесная, спаси и защити! Глаза красные, аж пена изо рта течет – во до какой степени осатанел человек! Он, окаянный, и в Бога не верует, хотя крест носит. А мы чем провинились? Дура моя наобещала ему всякого, а я отвечай? Ты, сынок, не из милиции ли? Тут в милицию надобноть. Власть есть у нас, али нет? Ребенка ведь жалко?

Я присел на скамейку и достал сигареты. Выяснить удалось немногое. Пришел Яшка поутру. Крепко выпивший. В красной, цыганской рубахе. С порога обрушил на старуху матерную брань. Лиза забилась к стене на постели. От ругани Яша перешел к угрозам: сказал Лизе, что она скоро будет стоять на дороге, обслуживать дальнобойщиков за бутылку пива, что мать он выкинет из квартиры на помойку, где она и закончит свои дни среди крыс и мышей, а бабка сама сдохнет скора от тоски и горя. Кричал, что он главный в округе, страшный, как демон и его все боятся. Ну, по крайней мере, должны бояться. Что у него все куплено и за все заплачено. Что он может озолотить, а может и в прах вогнать. Тут баба Зося начала уже кажется сочинять с перепугу, но это было и не важно.

– Где он сейчас? – спросил я, поднимаясь.

– К дружку своему пошел к Кольке-трактористу, у него они пьют! Одним миром мазаны, окаянные!

– Олег! Не надо! – испуганно вскочила Лиза.

– Вот уж, что надо и что не надо я буду решать сам. – сердито ответил