Королевы Нью-Йорка - Е. Л. Шень

Я закрываю глаза и опрокидываю рюмку в себя.

Групповой чат в мессенджере

Эверет:

Эййййййй девчонки я вам говорила как вас люблю

Эверет:

хехе это из песни

Эверет:

из песни же да?

Эверет:

аа НЕТ, я вас люблю, любовь еще быть может!!! вот оно

Эверет:

короче я не люблю никого КРОМЕ ВАС

Эверет:

правдааа

Эверет:

милли отстой мужики отстой родители отстой

Эверет:

ВЫ ЛУЧШЕ ВСЕХ

Эверет:

вы дарите мне счастье когда вокруг сено

Эверет:

то есть не сено

Эверет:

должно быть другое слово но это лучше

Эверет:

СЕРО

Эверет:

вау я королева стихов

Джиа:

Привет, о боже! У тебя все хорошо?

Эверет:

О чем ты ваще у меня все зашибись

Ариэль:

Эверет, ты пьяна. Хочешь, созвонимся?

Эверет:

У МЕНЯ СЕ КЛАССНО

Ариэль:

У тебя сейчас точно не все классно.

Джиа:

Ты не получила роль Милли??? Ох, мне так жаль, Эверет

Эверет:

Я ЧИН ХО

Ариэль:

Кто такой Чин Хо?

Эверет:

ГОВНА

Джиа:

??

Эверет:

КУСОК

Ариэль:

Ох, все понятно.

Джиа:

Абель ответил на твое письмо?

Эверет:

ХАХАХАХАХАХА

Ариэль:

Восприму это за «нет». Эв, пойди воды попей

Эверет:

водки

Джиа:

Нет, хватит водки

Ариэль:

Да, это так себе идея.

Джиа:

Найди пустой стакан и налей в него воды, Эверет

Ариэль:

Да, поддерживаю

Джиа:

Эверет??

Ариэль:

Ты тут?

15

Ариэль

Даже через зернистый экран телефона я вижу, как блевотина Эверет кружится в стоке. Сама Эверет кое-как примостила нас к бутылке со средством для умывания, и теперь нам открывается мутный вид на ее французские косички и желтые разводы в унитазе. Джиа старательно сдерживает рвотные позывы. Она по уши закутана в плед.

– Вот, молодец, – говорит она, – избавь свой организм от этой гадости.

Мне хочется потрогать кожу Эверет. Убедиться, что та не синюшная и не слишком бледная. Что Эверет не холодно. Что ей не нужно в больницу. На экране телефона она кажется нормальной, но судить так все равно сложно. Кто-то с той вечеринки должен был за ней присмотреть. Например Чейни, который сумел влить в нее пять рюмок, но, видимо, не удосужился разгрести последствия.

Эверет наживает кнопку смыва и упирается лбом в стульчак.

– Уф-ф, – стонет она, – голова сейчас просто лопнет.

– Рядом с тобой бутылка воды, Эв, – инструктирует ее Джиа. – Слева от тебя. Нет, с другого лева. Вот, умница.

Я бросаю на Джиа благодарный взгляд. У этой девчонки терпения не меньше, чем у самого доброго воспитателя детсада.

Мы наблюдаем за Эверет: она возится с крышкой бутылки, крутит ее туда-сюда и наконец заливает воду в приоткрытый рот. Жидкость течет по подбородку. Эверет сглатывает и делает еще попытку.

С Беа такое тоже бывало. В обнимку с унитазом. Майка в пятнах от текилы и сока неизвестного происхождения. Она хлебала воду и сплевывала ее. Когда Беа училась в старшей школе, у меня был целый алгоритм действий. Я дожидалась момента, когда щелкнет входная дверь. Сбрасывала одеяло, на цыпочках спускалась в прихожую и затаскивала сестру в ванную, стараясь не разбудить при этом умму и аппу. После того как Беа исторгала из себя все, что могла, я как собаке закладывала ей в рот «Адвил»[45] и заставляла запить его стаканом воды из-под крана. Я знала, какие из ее салфеток для снятия макияжа дорогие и какими можно отереть потекшую тушь с ее щек. Когда Беа в конце концов заползала в постель, я не упускала возможность отчитать ее, пусть и знала, что она уже почти спит. Мне непременно нужно было оставить за собой последнее слово. Нужно было напомнить, что ей следует вести себя лучше – как я.

– Ариэль, у тебя все нормально?

Голос Джиа звучит добро, но устало. Я вижу ее в голубом отсвете экрана – лоб нахмурен.

– Ой, – отвечаю я, – да. Прости.

Я перевожу взгляд на Эверет, которая зевает и тянется к штанге для полотенец. Кажется, она уже не такая бледная.

– О чем ты там задумалась? – спрашивает Джиа. – Ты как будто отлетела куда-то.

– Ни о чем, – говорю я, а потом, вспомнив свое так и не отправленное письмо, взволнованные сообщения от девчонок, замолкаю. – Вообще-то о Беа.

Джиа понимающе улыбается.

– Она тоже умела повеселиться, да ведь?

Да. По крайней мере, мне так кажется. С той вечеринки у Бетани я вновь и вновь заглядываю в инстаграм[46] Беа. Раньше я открывала его раз в неделю, но теперь ловлю себя на том, что всматриваюсь в застывшее лицо сестры несколько раз в день. Изучаю топ в цветочек на завязках, которого не видела среди ее вещей. Приближаю фото, где Haejinloveslife непринужденно обнимает ее за талию. И то, где после ночного загула голова Би покоится на коленях у Carl_Kisses. В мозгу вспыхивает воспоминание о нашем последнем разговоре. То, каким едким стал ее тон, как глаза превратились в щелочки. Да ты ни черта не понимаешь. Чего я не понимаю, Беа? Что ты скрывала?

Эверет чем-то гремит и поднимается на ноги. Ее немного покачивает, но она, сжимая в руке бутылку с водой, все же выпрямляется. Берет телефон с импровизированной подставки в виде флакона со средством для умывания.

– Я скучаю по Беа, – заявляет Эверет – это ее первая связная фраза за весь вечер.

Спотыкаясь, она выходит из ванной и плетется к своей комнате в общаге. Мы смотрим, как она открывает дверь и падает в кровать. Постель шуршит – Эверет переворачивается на спину.

Теперь я слышу только дыхание Джиа. Ночные шорохи. Место, где должна быть Беа, город, из которого она бежала. Она повеселилась будь здоров, но мне бы хотелось, чтобы ей досталось больше веселья. Я бы отдала все свои награды и стипендии, лишь бы соскребать ее с пола день за днем, пока мы обе не превратимся в морщинистых тетушек в пластиковых козырьках.

– Беа, – сквозь сон печально вздыхает Эверет.

– Да, – шепчу я. – Я тоже по ней скучаю.

16

Джиа

В последний день июня Чайнатаун переполняется людьми. К ларьку с бао с уткой и тележке мистера Жанга тянутся длиннющие очереди, которые сливаются друг с другом. Мейн-стрит кишит студентами, которые разъезжаются по домам на время летних каникул, туристами, что делают заказы на неуверенном английском, и местными жителями с авоськами, набитыми замороженными дамплингами. Над городом поднимается марево, исходящее из вентиляционных шахт,