Город М - Александра Натарова

себе под нос Эбернетта, глава фоци и опекун их резиденции – Зеркального Дома. Свечей, конечно, хватало, Зеркальный Дом, смотрящий со своей многоэтажной высоты на юго-запад Города, полнился светом и суетой. Над центральным пятачком, где должна была пройти встреча глав Хранителей с новым Путеводом, возвышались многоуровневые балконы, и все они утопали в свечах и парадных тканях. Но Эбернетте всего казалось мало, и она без устали гоняла помощников – фоци, чтобы сделать день собрания Совета безупречным именно в ее понимании. Метавшиеся вдоль балконов яркие и шумные фоци напоминали живые витрины детских магазинов. Яркие цвета, безумные сочетания узоров и рисунков на одежде самого невероятного кроя, стразы, наклейки на лице, тонны украшений на руках и ногах. Городские лекари фоци считали необходимым демонстрировать свою верность Городу и Небу самым наглядным образом – надевали на себя все, что тот посылал им, одновременно. Шушу иногда сбивались с ног в поисках подходящих им потеряшек – вещей, покинувших своих хозяев где-нибудь в Городе.

Вообще, потеряшка – мощный оберег, ими дорожили все Хранители, они охраняли от Теней, а некоторые – даже от Теневых. Но только фоци пытались завесить потеряшками все, до чего дотягивались.

В этом смысле предводительница фоци преуспевала больше всех. За всеми заколками и брелоками, которые Эбернетта носила на своей мятно-розовой голове, бусами, крупными серьгами и двумя парами очков с трудом можно было разглядеть лицо.

В честь особого случая она подобрала особый костюм – пышное короткое платье с таким количеством слоев, рюшек и оборок, что издалека она напоминала торт. И выделялась даже на фоне своих подчиненных. Мы прошли мимо нее – отвлекать главу фоци не хотелось, иначе истерика была неизбежна.

С нами шла Линда. Ее мы увидели первой, когда поднялись с Путей в Зеркальный Дом через ливневку.

– Мария сказала мне, что вы скоро будете, и я решила прийти лично! Я молилась Небу за вас! – произнесла она, помогая нам выбраться.

Раксакаль снисходительно улыбнулась – шушу не верили в Небо, только в Город. А я молчал; я смотрел на Небо через стеклянные стены Дома фоци. Черно-рыжее от горевших фонарей, огромное, беспредельное, надежное Небо. Я дернулся взлететь, но ребра снова отозвались болью. Путевод так странно посмотрел на меня, что на секунду мне показалось, что ему тоже знакомо это чувство. Чувство возвращенной свободы, возвращенной уверенности в себе и в окружающем мире.

Линда проводила нас через бетонные коридоры Зеркального Дома. Вдоль стен, которые не успели покрыть ни краской, ни штукатуркой, тянулись ряды забытых строителями вещей. Ведра, мешки с цементом, деревянные столы – все это было покрыто защитными узорами фоци и завешено потеряшками. Люди, которые бросили Зеркальный Дом на середине его возведения, наверняка очень удивились бы тому, как их обычные вещи стали священными для фоци.

Линда завела нас в комнату на одном из верхних этажей. Люди планировали ее то ли под кабинет, то ли под магазин – внутри уже были стеклянные перегородки, делившие комнату на четыре равные части, но фоци превратили помещение в комнату для гостей. Здесь был диван, собранный из разрисованных палет и поролоновых прокладок, стол и даже стулья, явно доставшиеся в наследство от строителей.

– Вы отдыхайте, особенно ты, седой! – подмигнула Раксакаль Путеводу. – Мне надо к отцу, похвастаюсь.

И с этими словами она покинула комнату. Линда проводила ее взглядом.

– Надеюсь, шушу действительно смогли помочь, – произнесла она, когда шаги Раксакаль стихли в конце коридора.

– Правда. Раксакаль нашла Путевода, потом нужный Путь, даже договорилась с одним из людей, чтобы провести нас по нему незаметно. – Я мотнул головой, вспомнив темный ящик, в котором пришлось проделать «безопасное путешествие». – А Бабушка Роза довела нас до поста и… Бабушка Роза?

Я оглянулся и только теперь осознал: старушки с нами не было.

– Привычка старых шушу – исчезать незаметно, – улыбнулась моей растерянности Линда. – Уверена, она ушла в Зал.

Глава краи наконец обратила внимание на Путевода. Тот порядком скис.

Старался держаться, но голова как-то странно кренилась набок, и он усиленно тер глаз кулаком.

– В сон клонит? – спросил я.

– Да я так… – отмахнулся Путевод и зевнул.

– Это все из-за твоего творчества на Чердаке, – ответил я и глянул на Линду. – Он пробовал свой дар, даже очень успешно.

Линда вздохнула.

– Что ж, использование дара действительно отнимает силы… И нам совершенно не нужно, чтобы Путевод падал на Совете от усталости. Я распоряжусь, чтобы Собрание немного задержали. Поспите часок.

Скоро мы остались в комнате втроем.

– Осталось недолго, – произнесла Гретта, пространно глядя куда-то в коридор.

Путевод уселся на диван.

– Я что-то порчу? – глянул он на меня.

Почему-то он все время смотрел именно на меня, это начинало меня беспокоить.

– Да нет, ты чего, все устают, – улыбнулся я, чтобы его утешить. – Отдохни спокойно.

– Скоро у тебя будет новый дом, теплая постель и чистая одежда. Может, даже шикарный отдельный собственный вагон. А может, и комната прямо тут. Или вдруг в Крепости! А давненько у хундов не было Путевода, мм? – Гретта повернулась на меня.

– После Огненного как будто ни разу. А это было… ну, в общем, давно.

Я сел на стул напротив Путевода, опустившего голову на подлокотник.

– А может, я останусь с вами? – спросил он, уже прикрыв глаза.

Мы с Греттой переглянулись. В последний раз Путевод у краи был, еще когда Главная Крепость Города была не красной, а белой… Когда же это было? Было бы очень здорово, если бы Путевод наконец-то был с нами. Эта мысль завораживала и пугала одновременно. Огромная ответственность, но и огромная честь!

На Улице лаяли хунды – переговаривались друг с другом, проверяя территорию вокруг Зеркального Дома.

– Ладно, в любом случае все решит Совет.

Когда Путевод уснул, я вышел в коридор, решив покурить перед встречей. Подошел к перилам, глянул вниз, на пятачок – приготовления вошли в финальную стадию.

Пятачок, он же Зал, сиял, в ряд стояли резные стулья, которые уже заняли главы Хранителей.

Несмотря на всю торжественность, настроение у собравшихся было мрачным.

Крайний стул слева занимал предводитель хундов Вагай. Высокий, широкоплечий, с окладистой бородой, в наколках и в любимой жилетке с номером 555 на спине, он сидел, оперев голову на кулак. Дальше сидели Линда и Эбернетта, одна сцепила руки в замок, другая нервно теребила брелоки в волосах. Старый Барон, сидевший сразу за ними, казался спокойнее всех, он что-то тихо обсуждал с дочерью.

Пятый стул, принадлежавший Борису, занимала Майя.

– Кеди решили, что именно я, как приемная дочь, должна представлять их интересы, пока