Война и мир. Том 1-2 - Лев Толстой

Анатоль последнее время переселился кДолохову. План похищения Ростовой уже несколько дней был обдуман и приготовленДолоховым, и в тот день, когда Соня, подслушав у двери Наташу, решиласьоберегать ее, план этот должен был быть приведен в исполнение. Наташа в десятьчасов вечера обещала выйти к Курагину на заднее крыльцо. Курагин должен былпосадить ее в приготовленную тройку и везти за 60 верст от Москвы в селоКаменку, где был приготовлен расстриженный поп, который должен был обвенчатьих. В Каменке и была готова подстава, которая должна была вывезти их наВаршавскую дорогу и там на почтовых они должны были скакать за границу.

У Анатоля были и паспорт, и подорожная, идесять тысяч денег, взятые у сестры, и десять тысяч, занятые через посредствоДолохова.

Два свидетеля — Хвостиков, бывший приказный,которого употреблял для игры Долохов и Макарин, отставной гусар, добродушный ислабый человек, питавший беспредельную любовь к Курагину — сидели в первойкомнате за чаем.

В большом кабинете Долохова, убранном от стендо потолка персидскими коврами, медвежьими шкурами и оружием, сидел Долохов вдорожном бешмете и сапогах перед раскрытым бюро, на котором лежали счеты ипачки денег. Анатоль в расстегнутом мундире ходил из той комнаты, где сиделисвидетели, через кабинет в заднюю комнату, где его лакей-француз с другимиукладывал последние вещи. Долохов считал деньги и записывал.

— Ну, — сказал он, — Хвостикову надо дать дветысячи.

— Ну и дай, — сказал Анатоль.

— Макарка (они так звали Макарина), этотбескорыстно за тебя в огонь и в воду. Ну вот и кончены счеты, — сказал Долохов,показывая ему записку. — Так?

— Да, разумеется, так, — сказал Анатоль,видимо не слушавший Долохова и с улыбкой, не сходившей у него с лица,смотревший вперед себя.

Долохов захлопнул бюро и обратился к Анатолю снасмешливой улыбкой.

— А знаешь что — брось всё это: еще времяесть! — сказал он.

— Дурак! — сказал Анатоль. — Перестаньговорить глупости. Ежели бы ты знал… Это чорт знает, что такое!

— Право брось, — сказал Долохов. — Я тебе делоговорю. Разве это шутка, что ты затеял?

— Ну, опять, опять дразнить? Пошел к чорту!А?… — сморщившись сказал Анатоль. — Право не до твоих дурацких шуток. — И онушел из комнаты.

Долохов презрительно и снисходительноулыбался, когда Анатоль вышел.

— Ты постой, — сказал он вслед Анатолю, — я нешучу, я дело говорю, поди, поди сюда.

Анатоль опять вошел в комнату и, стараясьсосредоточить внимание, смотрел на Долохова, очевидно невольно покоряясь ему.

— Ты меня слушай, я тебе последний раз говорю.Что мне с тобой шутить? Разве я тебе перечил? Кто тебе всё устроил, кто попанашел, кто паспорт взял, кто денег достал? Всё я.

— Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе неблагодарен? — Анатоль вздохнул и обнял Долохова.

— Я тебе помогал, но всё же я тебе долженправду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо.Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный судподведут…

— Ах! глупости, глупости! — опять сморщившисьзаговорил Анатоль. — Ведь я тебе толковал. А? — И Анатоль с тем особеннымпристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого онидойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторялДолохову. — Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будетнедействителен, — cказал он, загибая палец, — значит я не отвечаю; ну а ежелидействителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? Ине говори, не говори, не говори!

— Право, брось! Ты только себя свяжешь…