Колыбель - Валерий Владимирович Митрохин

холма. Давно смешались с рыбаками и земледельцами. Стоят, сгрудившись у подножия соляной горы, отгородив от горя горького стариков, женщин и детей, а костер на холме гаснет. Никто не подкладывает в него сухих бурьянов да кизяков, а дым в небо столбом идет, омрачает взошедшего солнца чело. Не до костра жителям... Глядят они, как все ниже спускается черная стая, затмевая белоснежный склон соляной горы. Спустились птицы наземь, и увидели все, что не птицы это, а черные, похожие друг на друга воины. В руках у них копья и палицы с шипами, а у пастухов, рыбаков, земледельцев — никакого оружия. Не приходилось им воевать, и остались они с голыми руками. Посмотрел предводитель воинов на сгрудившихся мужчин счастливого народа, размахнулся, бросил палицу в народ что было силы. Выставили мужчины руки, ударилась палица о них и рассыпалась в прах. Бросили свои палицы другие воины, остались те, что с копьями. Подняли и копья для броска, а предводитель крикнул низким чужим голосом, и не полетели копья в народ. Предводитель понял: не взять силой счастливых людей. Решил хитростью покорить народ.

— Ладно, — сказал он примирительно. — Вижу, не дадите вы мне свою землю. Ладно, пускай она остается вам. Но раз пришел я в ваш край, дайте мне какую-нибудь дань, и я отступлюсь.

Задумались люди. А предводитель подсказывает:

— Отдайте мне ваших девушек. У вас их вон сколько, у моих воинов нет жен.

Заголосили девушки и матери их.

— Нет, — ответили мужчины, — не отдадим тебе наших дочерей.

— Тогда выдайте мне ваших юношей, у вас их вон сколько, а у меня совсем мало воинов осталось.

Заголосили матери и невесты.

— Нет, — ответили мужчины, — не отдадим тебе наших сыновей.

— Ну что ж, — с огорченным видом ответил предводитель. — Не отдавайте мне девушек и юношей, отдайте мне соляную гору. Зачем она вам? На ней вы не сеете, скот не пасете, зачем она вам?

Подумали, подумали мужчины, подумали, подумали женщины, старики и дети и согласились.

Рассмеялся предводитель и сказал чужим голосом:

— Отныне гора эта будет называться Актуз и владеть ею буду только я один на веки вечные. Будете вы приходить ко мне на поклон и за каждый кусочек соли приводить мне своих сыновей и своих дочерей.

Заголосили женщины, потупились мужчины, а воины с предводителем вновь превратились в черных птиц, которые с громким карканьем поднялись на вершину горы и обсели ее, словно туча буранная.

Такое горе горькое обрушилось на счастливый народ. И так велико было унынье людей, что вскипело море, подняло высокие валы, грозя коварным пришельцам, но тщетно — неподвластны даже морю оказались черные птицы на вершине горы соляной.

Кончилось лето, кончились запасы соли у людей. По горстке всего и хранилось той соли, ибо привыкли в народе ничего лишнего не запасать впрок. И пошли юноши и девушки в рабство, никто не вел их, сами понимали, чтобы не погиб весь народ, надо им себя не пожалеть. И зазвучали над недавно счастливой еще землей вперемежку с плачем печальные песни, тоскливые разговоры, и погрузились люди в безысходные думы.

Вернулся в свой каменный круг пастух, который был еще не совсем старый, но и не такой уж молодой, уселся лицом к солнцу и надумал дерзнуть помочь своему народу, выручить его из беды. Решил он обратиться к Златобрюху за советом и помощью, решил, да поздно пришла к нему эта мудрая мысль. Стояла на земле осень, а это значит, что Извечный уже забрался в обиталище, трижды обвил воронкообразную карстовую полость длинным сильным телом и уснул до весны. Что ж, надо ждать весны, надо собрать в кулак терпение и ждать, когда высокие весенние ветра поднимут потемневшую в зимних холодах воду моря до бурых корней Зеленого Камня, торчащего из желтого глинистого обрывистого берега, когда она проникнет в пределы обиталища Златобрюха Извечного...

А соль нужна. К зиме пастухи забивали скот, солили и вялили мясо, жены земледельцев квасили овощи и фрукты, скот в ожидании травы лизал соляные головы, а самое главное — нельзя было испечь хлебы без соли...

А еще главнее было то, что кровь человеческая без соли превращается в воду, а люди с водою в жилах теряют человеческое достоинство, гибнет в них сердце, поселяется в душах ненависть и жестокость. Радостно хохотал чужим голосом на вершине горы Актуз предводитель черной стаи. Знал, скоро сами пойдут к нему бессердечные, бездушные, с водой вместо крови в жилах жители недавно еще счастливой земли, и появятся у него не рабы и рабыни, а добровольные воины и послушные жены. Как думал предводитель, так и получилось. Начался разлад в недавно счастливом еще народе. Каждый о себе лишь думать стал, каждый себя лишь спасал. Дерзнувший же помочь своему народу пастух ушел от людей, ибо не стало у них нужды в нем — мудром и справедливом. Оставил он жилище свое, поднялся на тот самый холм, с которого впервые увидел зловещую звезду несчастья, и подивился: костер-то горит по-прежнему. Подошел к огню и отшатнулся: не костер, выходит, горел, а из дыры било из-под земли пламя с дымом. Потом люди назовут этот холм Вулканом, а пока у его подземного огня стал коротать зиму дерзнувший помочь своему народу.

Нехолодно было человеку у подземного огня. Не хотелось ему и есть. Разве ж полезет кусок в глотку, когда такое горе обрушилось на любезную сердцу землю! Изо всех сил берегло неутомимое сердце соль земли родимой, потому и дотянул он до весны. Когда высокие весенние ветра подняли потемневшую в зимних холодах воду моря до бурых корней Зеленого Камня, торчащего из желтого обрывистого берега, тогда она проникла в пределы обиталища Златобрюха Извечного — в тайну тайн его, и, пахнущая горечью и солью, светом и шумом шторма, она породила в недрах мыса тонкую беспрерывную музыку, которая и разбудила Извечного от спячки. Златобрюх вздрогнул, его тело, подчиняясь ритму подземной капели, стало медленно выходить из оцепенения. Трижды обвившийся вокруг тайны тайн Златобрюх Извечный содрогнулся. Спазма прокатилась вдоль тела, и он от раздвоенного кончика языка до иссохшего в долгой неподвижности хвоста почувствовал необоримую жажду, радужным ручейком просочился между жесткими каменными плитами наружу и упал на теплый песок успокоившегося недавно моря...

Погревшись на голове Зеленого Камня, Златобрюх Извечный