Лев мисс Мэри - Эрнест Хемингуэй

Лев лежал далеко от нас, и, по мере того, как мыприближались, он казался все более крупным и безжизненным. Солнце скрылось, итемнело очень быстро. Во всяком случае, стрелять уже было нельзя. Я чувствовалсебя совершенно выжатым и уставшим. Мы с С. Д. были мокрые от пота.

– Конечно же, ты попала в него, Мэри, – сказал ей С.Д. – Папа выстрелил не раньше, чем лев выскочил на открытое место. Тыдважды попала в него.

– Почему ты не дал мне выстрелить, когда он стоял недвигаясь и смотрел на меня?

– Тебе мешали ветки, они могли изменить направлениеполета пули и ослабить удар. Поэтому я заставил тебя выждать.

– А потом он шевельнулся.

– Все правильно, иначе ты бы не выстрелила.

– Но я действительно попала в него первой?

– Абсолютно точно. Никто не стал бы стрелять в негораньше тебя.

– А ты не обманываешь, чтобы успокоить меня? Чаро уженеоднократно был свидетелем подобных сцен.

– Пига! – сказал он с убежденностью. – Пига,мемсаиб. Пига!

Я легонько шлепнул Нгуи ладонью и взглядом показал на Чаро.

– Пига, – резко выпалил Нгуи. – Пига,Мемсаиб. Пига мбили.

С. Д. прибавил шагу и пошел рядом со мной.

– Ты-то чего взмок? – спросил я.

– На сколько же выше ты целился, сукин ты сын?

– Фута полтора-два. Я стрелял как из лука.

– Когда пойдем обратно, посчитаем шаги.

– Никто не поверит.

– Мы поверим. И это самое главное.

– Пойди к ней и заставь ее поверить, что она попала внего.

– Она верит боям. Ты перебил ему позвоночник.

– Знаю.

– Слышал, как долго возвращался звук попавшей пули?

– Слышал. Пойди поговори с ней. А вот и Гарри смашиной.

Лендровер остановился за нами. Теперь мы все стояли возлельва, льва мисс Мэри, и она уже не сомневалась в этом и смотрела на него; онбыл удивительный: длинный, темный и красивый. Тело его облепили верблюжьимушки, желтые глаза еще не потухли. Я провел рукой по его густой черной гриве.Гарри вышел из лендровера, подошел к Мэри и пожал ей руку. Мэри опустилась наколено рядом со львом.

– Прекрасный экземпляр, – сказал Гарри. –Никогда не видел такого крупного и такого темного льва.

По равнине со стороны лагеря к нам приближался грузовик. Ониуслышали выстрелы, и Кэйти с остальными людьми отправился на поиски, оставив влагере двух сторожей. Они пели песню льва, и, когда они спрыгнули на землю,Мэри уже окончательно перестала сомневаться в том, кто убил льва. Мне не разслучалось видеть убитых львов и праздновать победу. Но ничего подобного я невстречал. Я хотел, чтобы Мэри испытала все до конца Я понял, что она ужеуспокоилась, и пошел к островку деревьев и густого кустарника, куда такстремился лев. Ему это почти удалось, и я представил себе, как бы оно было,если бы С. Д. и мне пришлось отправиться в заросли, чтобы выманить его оттуда.Пока не стемнело, я хотел посмотреть на все собственными глазами. Емуоставалось всего ярдов шестьдесят, и, когда мы добрались бы сюда, стало бысовсем темно. Я представил себе, что могло произойти, и пошел назад праздноватьи фотографироваться. Фары грузовика и лендровера были направлены на Мэри ильва, и С. Д. снимал их. Нгуи принес мне из лежавшей в лендровере сумки дляпатронов фляжку «Джинни», я сделал небольшой глоток и отдал фляжку Нгуи. Онтоже сделал глоток, покачал головой и снова передал ее мне.

– Пига, – сказал он, и мы оба засмеялись. Я сделалдлинный глоток и почувствовал, как усталость незаметно выходит из меня, подобнозмее, оставляющей свою кожу. До той минуты я еще не осознавал по-настоящему,что лев убит. Я чисто механически воспринял это, когда мой невероятный, как излука, выстрел поразил его и бросил на землю и Нгуи хлопнул меня по спине. Нопотом было беспокойство Мэри и ее разочарование, и, пока мы шли ко льву, мычувствовали себя такими бесстрастными и отрешенными, какими можно быть лишьпосле окончания атаки. Сейчас, когда вокруг все праздновали и фотографировались(проклятая и неизбежная процедура в такое позднее время, без вспышки, безпрофессионалов, которые могли бы со знанием дела увековечить на пленке львамисс Мэри), глядя на ее сияющее в свете фар счастливое лицо и на огромнуюголову льва, которую она не смогла бы даже поднять, гордясь ею и любя льва,чувствуя себя опустошенным, видя искаженную шрамом улыбку Кэйти,наклонившегося, чтобы потрогать поразительную черную гриву льва, слушаяворкующих, словно птицы, мужчин, каждый из которых гордился нашим львом; нашим,принадлежавшим всем нам и Мэри, потому что она несколько месяцев охотилась заним и сама попала в него, говоря казенным языком, самостоятельно и в решающиймомент, любуясь этим нашим львом и ею, счастливой, и сияющей, и похожей присвете фар на маленького, не такого уж смертоносного, всеми любимого ангела, япостепенно расслабился и тоже стал веселиться.

Чаро и Нгуи рассказали Кэйти, как было дело, и он подошел комне, пожал руку и сказал:

– М`узури сана, бвана. Шайтани ту.

– Просто повезло, – сказал я, и, бог свидетель,так оно и было.

– Нет, не повезло, – сказал Кейти. – М`узури.М`узури. Шайтани мкубва сана.

И тогда я вспомнил, что именно в этот полдень я предрекалсмерть льва, и что теперь все позади, и Мэри победила, и я поговорил с Нгуи,Матокой, ружьеносцем Старика и другими о нашей религии, и они качали головами исмеялись, а Нгуи предложил мне сделать еще глоток из фляжки. Сначала они хотелибыло подождать, пока мы вернемся в лагерь и выпьем пива, но потом уговорилименя выпить с ними сейчас же. Сами они лишь коснулись бутылки губами. Мэри,закончив фотографироваться, встала с земли, попросила фляжку и передала ее С.Д. и Гарри. От них фляжка снова перешла ко мне, и я выпил еще, а потом легрядом со львом и очень тихо заговорил с ним по-испански, и попросил у негопрощения за то, что мы убили его, и, лежа рядом с ним, я попробовал нащупатьраны. Их было четыре. Мэри попала ему в лапу и в ляжку. Поглаживая его поспине, я нашел место, где моя пуля угодила ему в хребет, и еще дыру побольше,оставленную пулей С. Д., которая попала в бок, прямо под лопатку. В это время яне переставая говорил с ним по-испански, но плоские твердые верблюжьи мушкистали перебираться с него на меня, и тогда я нарисовал указательным пальцемрыбу на земле перед ним и стер изображение ладонью.