Бей первая - Юля Артеева

Я тоже занимаюсь своей стопкой. Все движения чуть более интенсивные, чем нужно. Но я не стараюсь себя сдерживать. Перед кем мне корчить из себя терминатора? Перед Киром? Он и так знает про меня больше, чем нужно. И тут, будто читая мои мысли, он тянется к моему запястью, пальцами сдвигает тонкие разноцветные браслеты, открывая синяки. Они уже зеленовато-желтые, значит, скоро совсем сойдут. Но пока видны довольно отчетливо.

Кир обхватывает мою руку своей широкой лапой и поглаживает следы большим пальцем. Кожа горит и плавится от его прикосновений. Я тупо смотрю на свое запястье. Там же сейчас ожоги будут, разве нет? По всему телу расходится нервная дрожь. Это что? Это зачем?

Сглатываю и пытаюсь вспомнить, как дышать. Кир же ведет костяшками выше, до локтя, потом по плечу. По коже бегут мурашки. Не заметить их невозможно. У него же все в порядке со зрением? Он кладет ладонь мне сзади на шею, большим пальцем очерчивает линию подбородка. Я смотрю ему в глаза. Он смотрит ниже. Сам следит за своими движениями так, будто удивляется им.

Только тут замечаю, как беспокойно поднимается и опускается его грудная клетка. Да мы оба дышим, как после стометровки у Косатона.

А потом он просто убирает руку и с изумлением смотрит мне в глаза.

– Ты ведь меня узнал? – спрашиваю сдавленным шепотом.

– А ты меня?

– Ответить не хочешь?

– Да. Сразу, как ты зашла. Я ведь говорил.

– Так – не говорил. И я тебя. Тоже сразу.

Разгильдеев кивает. Все еще выглядит удивленным. Мы снова молчим, и я решаюсь спросить:

– А к Робертовне ходил?

– Ходил.

– Это ты ее попросил?

И когда Кирилл открывает рот, дверь распахивается.

– Вам тут есть чем дышать? – весело спрашивает Бус.

Вся троица на пороге. Они ничего не видели, но меня все равно затапливает чувство стыда. Как будто они подсмотрели что-то личное.

Особенно Малой. Он заходит, оглядывает документы, наши лица. Спрашивает:

– Как успехи?

– Прекрасно, – отвечает Кир. И голос его звучит так же уверенно и лениво, как обычно. Мне что, все это привиделось?

Глава 21

Какое-то время мы еще торчим в архиве все вместе. По отлаженной уже схеме работаем, особо не думая. Ребята шутят, обсуждают нормативы по физре, которые будем сдавать на этой неделе. Я отмалчиваюсь. Говорить не хочется, да и сил нет. Почему-то хочется просто заползти под одеяло и проспать до весны. Или до лета, когда мне исполнится восемнадцать, я смогу снять квартиру, съеду от родителей и начну новую жизнь. Нормальную.

Потом мы сдаем ключ охраннику и уходим.

– Можем зайти в магазин? – спрашиваю я около супермаркета.

– Конечно, малая.

– Только я пойду одна.

Парни ухмыляются:

– А чего это?

– Ничего. Может, мне прокладки нужно купить. Не хочу, чтоб вы подглядывали, – отрезаю я и захожу внутрь.

Адская четверка послушно остается на улице. Я же иду в отдел бакалеи и быстро набираю корзину, стараясь не выйти из бюджета. Завтра у Белого день рождения, и я хочу приготовить ему праздничные капкейки. Умела бы – испекла бы торт, но я могу только капкейки. В детском доме однажды проводили мастер-класс от каких-то очередных волонтеров, вот я и запомнила. Подарок, конечно, тоже нужно будет купить, но с этим я разберусь попозже. Может, попрошу Ника, у него наверняка есть мужские ароматы, которые он продает вполцены. Потому что на упаковке написано, что это тестер, но деталь вроде бы незначительная. Все остальное ведь в порядке.

– Кицаева, – вдруг раздается сзади.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Там Кристина Дунаева.

– А, это ты, Дуняева, – я прикладываю ладонь к груди. – А я подумала, кто-то кошку мучает.

Все ее лицо застывает, сведенное злой судорогой.

Я оборачиваюсь к полкам и мысленно сверяюсь со списком. Остался только ванилин. А, и еще какао.

– Ну что, ты рада, что лучшие парни класса теперь ходят только с тобой?

– Ты еще не ушла?

– Поверь мне, ты об этом пожалеешь, – жестко говорит она, понизив голос.

Я поворачиваюсь и вздыхаю, устало прикрыв глаза:

– Дуняева, я верю. Я уже очень сильно жалею. Правда-правда. Так пойдет?

– Можешь шутить сколько угодно. Скоро будешь рыдать.

– Начну прямо сейчас. Может, тогда ты свалишь и не будешь мешать мне выбирать долбаные продукты. – Я начинаю терять терпение.

Удивительно, но я совсем ее не боюсь. Она говорит неприятные вещи, да и вид у нее при этом довольно устрашающий, но мне хочется просто отмахнуться от нее, как от комара в летнюю ночь.

– Девочки, проблемы? – Это Бус, как обычно, небрежно кладет мне на плечо свою смуглую руку.

– Нет, Тимур, все отлично, – щебечет Кристина, сразу меняясь в лице.

– Лана?

Я карикатурно округляю глаза, хлопаю ресницами и передразниваю жеманный тон Дунаевой:

– Нет, Тимур, все отлично!

Он взрывается хохотом, наклоняясь вперед и наваливаясь на меня. Я улыбаюсь Кристине – немного криво, но ей хватит.

Она круто разворачивается, взмахнув длинными волосами, и исчезает за поворотом.

– Мальвина, тебя и на секунду оставить нельзя, – качает головой Бус, отсмеявшись.

– Люблю, знаешь ли, поболтать с милыми людьми.

Нахожу наконец какао, закидываю в корзину, и мы идем на кассу. Выйдет это все, конечно, недешево, но мне хочется сделать что-то приятное для Димы в его праздник, так что я стараюсь не думать о деньгах.

Тимур стоит рядом, как конвоир.

– Ты чего вообще зашел? – ворчу я.

– Да ничего. Увидели через стекло напряженную беседу. Подумали, вдруг ты еще чем-нибудь швырнешь ей в лицо.

Я фыркаю, запихивая в рюкзак продукты:

– А остальные чего не пошли?

– Ну, я так прикинул, что ты покупаешь что-то для Белого, а Кир и Малой передрались бы за возможность тебя защитить. Я – самый безопасный вариант.

Я расплачиваюсь и кидаю на Тима внимательный взгляд. А он, значит, не просто веселый балагур, а очень сообразительный мальчишка. Глупо было этого не замечать. Кажется, Разгильдеев сделал мое зрение несколько тоннельным.

Закидываю потяжелевший рюкзак на плечо, и мы выходим.

– Все в порядке?

– Более чем. Мальвина щелкнула зубами, и Карабас-Барабас испарился, – говорит Бус, и парни смеются.

Я улыбаюсь. И думаю с нежностью – ну и дураки.

Мы идем к Диме, едим куриный суп. Болтаем с его мамой по видеосвязи. Мне всегда неловко, потому что она каждый раз готовит на