Полеты в одиночку - Роальд Даль

Итак, я в Греции. Как она непохожа на жаркий и песчаный Египет, оставленный мной каких-то пять часов назад. Здесь была весна, молочно-голубое небо и ласкающе теплый воздух. Нежный ветерок дул с моря за Пиреем, а когда я обернулся и посмотрел в сторону материка, то увидал всего лишь в трех-четырех километрах кряж мощных крутых гор, голых, как обглоданная кость. Аэродром, на который я приземлился, представлял собой не более чем поросшее травой поле, и повсюду цвели миллионы синих, желтых, красных полевых цветов.

Два авиатехника, которые помогали мне выбраться из кабины «Харрикейна», отнеслись ко мне с большим сочувствием. Прислонившись к крылу самолета, я ждал, пока судорога отпустит ноги.

— Здорово тебя схватило, да? — сказал один из техников.

— Есть немного, — ответил я.

— С таким ростом нельзя летать на истребителях, — сказал он. — Тебе нужен здоровенный бомбардировщик, там ты хоть ноги вытянуть сможешь.

— Да, — согласился я. — Это точно.

Этот техник был капралом. Он достал мой парашют из кабины и положил на землю радом со мной.

— Я одного не могу понять, — продолжал он. — Ты доставляешь новенький самолет, отличный новенький самолет, только что сошедший с конвейера, летишь на нем из проклятого Египта в эту богом забытую дыру, и что дальше?

— Что? — спросил я.

— Он же сошел с конвейера не в Египте! — выкрикнул он. — Его доставили туда из самой Англии, вот откуда! Он прилетел из Англии в Египет, а потом через Средиземное море сюда, в эту треклятую страну, и все ради чего? Что с ним будет потом?

— И что с ним будет потом? — опешил я.

Эта внезапная вспышка немного обескуражила меня.

— Я тебе скажу, что с ним будет, — все сильнее заводился капрал. — Трах-бах-та-ра-рах! И сгорел твой подбитый самолетик! Взорвался в воздухе! Вот прямо сейчас налетят «Сто девятые» и устроят нам весёлую жизнь! Здесь этот самолет не протянет и недели!

— Не говорите так, — сказал я ему.

— Я должен это сказать, потому что это правда.

— Но откуда такие мрачные пророчества? — спросил я его. — Кто нам это устроит?

— Фрицы, конечно! — закричал он. — Ползут сюда, как муравьи. Фрицев туг видимо-невидимо! У них тысяча самолетов за теми горами, а у нас что?!

— Ну ладно. А что у нас? — заинтересовался я.

— Смешно сказать, — усмехнулся капрал.

— И все-таки, — настаивал я.

— У нас есть только то, что ты видишь на этом чертовом поле! — сказал он. — Четырнадцать «Харрикейнов»! Нет, не четырнадцать! Теперь пятнадцать, вместе с твоим!

Я не мог ему поверить. Нет, не может быть, чтобы во всей Греции осталось всего пятнадцать «Харрикейнов».

— Ты в этом уверен? — спросил я его в ужасе.

— Думаешь, я вру? — Он повернулся ко второму технику, — Сделай милость, скажи ему, вру я или правду говорю.

— Истинную правду, — подтвердил тот.

— А как насчет бомбардировщиков? — спросил я.

— Четыре стареньких «Бленхейма», — ответил капрал, — и все. Четыре «Бленхейма» и пятнадцать «Харрикейнов» — вот и вся славная королевская авиация на всю Грецию!

— Боже милостивый, — ужаснулся я.

— Еще неделька, — продолжал он, — и всех нас спихнут в море, и плыви себе до дому!

— Надеюсь, ты ошибаешься.

— У фрицев пятьсот истребителей и пятьсот бомбардировщиков, — кипятился он, — и что мы можем им противопоставить? Жалкие полтора десятка «Харрикейнов», и я просто счастлив, что не мне на них летать! Был бы ты поумнее, приятель, остался бы в Египте.

Я видел, что он нервничает, и не мог винить его за это. Наземный персонал эскадрильи, механики и техники, не участвовали в боевых действиях, поэтому им не полагалось оружие, и их никогда не учили драться или защищаться. В такой ситуации легче быть пилотом, чем техническим служащим. Пилот, возможно, рискует гораздо больше, но при этом у него в руках отличное оружие.

Капрал, судя по масляным пятнам на руках, был механиком. Он следил за моторами «Харрикейнов», и было видно невооруженным глазом, что он их просто обожает.

— Новенький самолетик, — ласково произнес он, нежно проведя рукой по металлическому крылу. — Кто-то вложил в него немало труда. А теперь идиоты, что просиживают штаны в Каире, присылают его сюда, где он не протянет и двух минут.

— Где тут штаб?

Он махнул рукой в сторону небольшого деревянного строения на другом конце летного поля. Рядом выстроились штук тридцать палаток. Я перекинул свой парашют через плечо и зашагал по полю к домику.

До какой-то степени я знал, что здесь сложилась чрезвычайно сложная ситуация. Мне было известно, что малочисленные Британские экспедиционные войска, подкрепленные столь же малочисленными авиационными силами, были отправлены в Грецию из Египта несколько месяцев тому назад, чтобы сдержать натиск итальянцев, и, пока им приходилось воевать с одними итальянцами, они успешно справлялись со своей задачей. Теперь же британцам нужно было успеть вывести свои войска из Греции до того, как всех их поубивают или возьмут в плен. Опять сплошной Дюнкерк. Но на этот раз военные все сделали по-тихому, прикрывая свой просчет. Я догадывался, что капрал говорил правду, но, как ни странно, меня это ничуть не тревожило.