Удивительные истории о любви - Андрей Гуртовенко

Время идет. Поезда все нет. Случись ужасное, и они наверняка бы задерживались. Еще раз пинаю скамейку. Смех смехом, а, похоже, я повредил ноготь.

Едет. Вижу, как выползает из-за поворота. Медленно тянется вдоль платформы, люди тянутся за ним. Иду в обратном направлении, в самый конец поезда. Не могу вспомнить, какой в итоге мне нужен вагон. Все потом. В голове вырисовывается план. Поезд останавливается. Из вагонов, как в синхронном плавании, одновременно вываливаются проводницы. За ними толпа курящих и прибывших. Выйти им мешает толпа отъезжающих. То, что надо.

Стреляю сигаретку у одного из пассажиров. У него же прикуриваю. Иду к последнему вагону. Вроде как прогуливаюсь, смотрю окрестности, покуриваю. Любуюсь Тверью. Сигарета просто тлеет во рту. Едкий дым жжет нос и глаза. Только без этого никак. Образ, маскировка. Думаю, вполне схожу за пассажира. У меня нет сумок, и я весь такой налегке. Просто вышел покурить.

Время идет, курящие потихоньку возвращаются на места. Жду и стараюсь растянуть жизнь сигареты. На перроне остается всего несколько человек. Вскоре и те тушат бычки. Остаются одни проводницы. Сигарета почти истлела. Еще немного и пойдет фильтр.

– Мужчина, отправляемся! – кричит ближайшая ко мне проводница. (наконец-то!)

– Ой! – изо рта выпадает бычок. – Мне ж в первые вагоны!

Делаю вид, что стартую в начало поезда.

– Куда!? – кричит проводница. – Не успеете! Заходите!

Миссия выполнена. Я внутри. Но и проводница рядом.

– Какой вагон? – спрашивает. – Билет с собой?

Судорожно вспоминаю, какой у Ксюши может быть вагон. Точно где-то в начале.

– Вот черт, – хлопаю себя по карманам, – в сумке билет остался! Один из первых вагонов.

– Пойдемте. Как вы так в конец ушли? Не знали, что ли, что всего четыре минуты стоим?

– Задумался.

Идем с ней через вагоны. Скучаю по проводнице Наталье из «Сапсана». Все в ней было чисто и аккуратно. Сама была худенькой и симпатичной. Только голова теперь трещит из-за ее шампанского и вина. Но все равно было лучше, чем тут. Тащусь за огромным телом новой проводницы. Одним бедром она протирает двери купе, другим задирает занавески. Настоящий «Титаник». Думаю, иди мы в обратном направлении, и бедра моей проводницы вскрывали бы все купе, как банки с тушенкой.

– С кем-то едете? – спрашивает.

– Один, – говорю.

– Соседи есть?

– Да, девушка в желтом платье и мужчина. Предположительно грузин.

Титаник кивком приветствует каждую проводницу вагона, и все не прекращает болтать. Нервничает. Интересуется у проводниц, не едет ли в их вагоне грузин. Правильная тактика, думаю, сам бы с этого начал.

Так и движемся. Не знаю, что было бы, не найди она ни одного грузина в поезде. Наверное, пошли бы с ней ко дну.

Но нам повезло. Повезло не оттого, что грузин разыскался в четвертом вагоне, а оттого, что мой Титаник не растрепал проводнице вагона обо мне раньше времени. Та, наверное, подумала, что тут воссоединяются потерянные сердца, и провела меня прямо в нужное купе. А Титаник, не долго думая, распахнула дверь.

Когда я увидел Ксюшу, сразу понял – грузин обязательно ее убьет.

Она сидит на нижней полке, аккуратно поджав под себя ноги. Стрижка-каре по-детски небрежно лежит на щеках. Крупные глаза и эти ее ужасные очки… Начинаю понимать, зачем они ей. Все это вроде небольшого изъяна, который делает человека интереснее. Маскирует истинную красоту, чтобы ты раскапывал ее вдумчиво и постепенно. А он же грузин… От тоски, что они могут быть вместе только в поезде, или, например, соседями в маршрутке, он ее и убьет!

– Ваше купе, – говорит мне Титаник. – Проходите, чего в проходе…

Тут-то все и раскрылось. Она даже договорить не успела. Местная проводница завыла сиреной; все растерялись; а грузин, будь он неладен, очень неожиданно вскочил. А ведь я никогда ничего не планирую. Все как-то само собой приходит. Врезал я ему, конечно, от души.

Он тут же хватается за нос, но это всего лишь запоздалая реакция его старого организма. На самом деле – нокаут. Грузин падает в проход и вокруг начинается совершенный дурдом.

И все его абрикосы катятся со стола.

IV

Вслед за грузином и его абрикосами падаю я. Прямо на него и абрикосы. Третьим слоем. Это все Титаник. Я очень горд за нее, правда. Не каждому удастся вырубить взрослого мужика одним ударом. А я помню всего один. Еще помню смешение криков, свет, мерцание и в конце концов краткосрочную темноту.

Потом опять Титаник. Теперь она пинает меня в бок.

– Подымайся! Подымайся! Товарищ сержант, вот, пожалуйста. Нарушитель. Наручники? Обязательно! Буйный! Гражданину… Грузину сломал нос!

Все бы отдал, чтобы Титаник заткнулся. Но открываю глаза и вижу Ксюшу. Нет, поправляю себя, все бы не отдал.

Бедная Ксюшка. Вжалась в угол у окна. Кто ж знал, что все начнется так, без объявления войны. Нас с грузином заковали в наручники. Болит затылок, и никак ведь не почесать! Сидим друг напротив друга. Но это хорошо, думаю, в таком состоянии он никому не опасен. Я даже рад, что полиция здесь. По крайней мере Ксюша теперь в безопасности.

Только она молчит, не общается с сержантом. Непривычно видеть ее такой. А Титаник, напротив, долго и неправильно излагает версию произошедшего. Говорит, сразу поняла, что я гнилой человек. И вопрос времени, когда она собиралась скрутить мне руки самостоятельно.

– Достаточно, – прерывает ее сержант.

В купе нас пятеро, жмемся, дверь нараспашку.

Проводница четвертого вагона куда-то сбежала.

Наверное, чтобы в свидетели не загреметь.

– Мни показалос, что маладой человек, – грузин тычет в меня глазами. – Ооох… Что вас ни хватаэт агня!

– Чего-о? – говорю. – Какого огня на хрен?!

– Не ругайтесь, гражданин, – прерывает меня сержант. – До вас дойдет очередь. Расскажите.

– Хрен ли тут рассказывать?! – кричу и киваю на грузина. – Говорит, убью ее под Питером! Что я должен был делать?!

– Спокойно.

– Между прочим, – меня не остановить, – я обратился за помощью к вашему коллеге на вокзале. Он сказал, чтобы я на хрен проваливал!

– Разберемся. На вас, оказывается, – говорит сержант Ксюше, – планировалось покушение. Этим вот мужчиной.

– Что-о-о! Никого я нэ хател убиват! Такая прэкрасная дэвушка!

– А вы что делали у поезда? – спрашивает меня сержант. – Если не собирались на него садиться? – Я всего лишь таксист, – отвечаю. – Подвозил ее, – киваю на Ксюшу. – Помогал с чемоданом. – Девушка, – обращается сержант к моей Ксюше. – Этот гражданин, – смотрит на грузина, – совершал какие-нибудь действия…

– Да вы издеваетесь! – Вскакиваю и кричу; чуть не задеваю головой верхнюю полку: – ПОД ПИТЕРОМ! Убью ее ПОД ПИТЕРОМ! А я до Твери успел! Мы теперь