Как на ладони - Алисия Эриан

На улице возле дома Зак и Мелина играли в футбол.

— Эй! — окликнула нас Мелина, как только мы вышли из автобуса. Она подтолкнула мяч к Заку и подошла к нам с Томасом поздороваться. Я представила их друг другу, и они обменялись рукопожатиями, а Мелина обернулась ко мне и изобразила на лице восхищение.

— Это ваш сын? — спросил у нее Томас, кивая в сторону Зака. Тот с момента нашего появления не сдвинулся с места. Просто стоял посреди улицы, поставив ногу на мяч.

— Упаси боже, — ужаснулась Мелина.

— Это Зак, — объяснила я. — Наш сосед.

— Эй, Зак! — позвал его Томас, но тот никак не отреагировал.

— Ну, ребята, куда направляетесь? — спросила Мелина.

— Никуда, — ответила я.

— Просто слоняемся, — добавил Томас.

— Хотите поиграть с нами в футбол?

— Мне нельзя с ними играть! — тут же закричал Зак.

— Что это с ним? — удивленно взглянул на него Томас.

— Не обращай внимания, — посоветовала я.

— Да я просто пытался быть вежливым.

— Он придурок, — объяснила я. — Забей.

Но Томас, кажется, меня не слушал.

— Какой же мальчишка откажется поиграть в футбол? — удивлялся он.

— Странный мальчишка, — ответила Мелина.

Томас взглянул на нее.

— Да, но с вами-то он только что играл.

— Ко мне он привык, — сказала Мелина. — Если бы он тебя узнал получше, то и с тобой бы согласился поиграть.

Томас промолчал. Как и я. Я-то знала, что даже если бы Зак с Томасом познакомились поближе, он бы не стал гонять с ним мяч.

— Вот ведь жарища, — посетовала Мелина, обмахивая себя руками. — Вам не жарко?

— Да не очень, — сказала я.

— Наверное, это мне так кажется, — произнесла она, прикладывая руку к животу.

Меня ужасно бесило, что она всегда находит способ перевести разговор на своего ребенка.

— Мальчик, девочка? — поинтересовался Томас.

— Девочка, — ответила Мелина. — Дорри.

— Дорри? — удивился он.

Она кивнула.

— Что это за имя такое?

— Ну, это в честь моей бабушки.

— А-а…

— А еще так зовут ведьму, — добавила я.

— Да, — согласилась Мелина. — Верно.

— Какую ведьму? — не понял Томас.

— Ведьма Дорри, — пояснила я. — Героиня книжной серии.

— Ну, она ведь добрая ведьма? — уточнила Мелина.

— Не знаю, — соврала я.

— Наверняка добрая, — решила Мелина.

— Нам пора, — заявила я, взяв Томаса за руку и направившись в сторону дома.

Зайдя внутрь, я попросила его разуться.

— Интересно, как она умудряется заниматься спортом, она ведь беременная, — задумался он, развязывая шнурки.

— Да она же не серьезно играет, — ответила я. — Просто стоит и пинает мячик.

— А когда ей рожать?

Я пожала плечами. Не желала я думать о ребенке Мелины.

Потом Томас попросил принести ему чего-нибудь попить, и я достала из холодильника коку.

— Ты только ненадолго, ладно? — сказала я, вернувшись из кухни.

— Почему?

— Потому что я не спросила разрешения у папы.

— Ну и что? — удивился он. — Мы же друзья.

— Это не имеет значения. Все равно я должна спрашивать у него разрешение.

Томас допил коку и попросил меня показать ему дом. Сначала я не собиралась вести его в папину комнату.

— А что там? — поинтересовался он, и я чуть-чуть приоткрыла дверь, чтобы Томас туда заглянул. Я думала ее сразу же закрыть, но он захотел зайти внутрь.

— Лучше не надо, — сказала я.

— Почему?

— Потому что, — ответила я, тщетно пытаясь выдумать причину.

— Всего на секундочку, — попросил Томас и вошел в комнату.

Там не на что было смотреть. Мой папа — чистюля. Всегда застилает постель по утрам, аккуратно складывает одежду, а обувь расставляет аккуратными рядами вдоль стены. Для каждой пары у него своя распорка из кедра, и по всей комнате пахнет этим деревом.

В ванной Томас подвигал туда-сюда створку душевой, потом приоткрыл дверь туалета. Мне стало интересно, заметит ли он, что там пахнет мочой, но он промолчал. Проглядев папины костюмы в гардеробной, он изучил шкафчик под раковиной и достал оттуда крем для бритья.

— Вот, — обрадовался он. — То, что нам нужно.

Наконец мы пошли в мою часть дома. Я показала Томасу свою ванную и кабинет, где будет жить мама на Рождество, а потом проводила его в комнату.

— Ну и ну! — поразился он.

Я пожала плечами. У меня и правда на стенах не висело ни постеров, ни картин. Из всей мебели в комнате стояли только кровать на металлическом каркасе, большое деревянное кресло с подушками, шкаф и тумбочка.

— Покажи, что у тебя в шкафу, — попросил Томас, и я открыла дверцы. — Маловато у тебя тряпок…

— Да.

Он протянул руку и дотронулся до юбки, в которой я была у него в гостях.

— Вот эта мне нравится.

— Спасибо.

— А что у тебя еще есть? — поинтересовался он.

Я оглянулась. Потом собралась с духом, залезла под матрас и достала оттуда “Плейбой”.

— Откуда это у тебя? — спросил Томас.

— Нашла.

Он подошел и взял журнал.

— Где?

— В мусоре, — задумавшись на секунду, ответила я.

— Ха.

Томас сел на кровать и начал листать “Плейбой”. Я пристроилась рядом. Вдруг он замер.

— Видишь? — спросил он, показывая мне фото девушки с тоненькой полоской волос на лобке, — мне кажется, тебе тоже надо так побриться.

Я видела эту фотографию раньше миллион раз, но теперь уставилась на нее как баран на новые ворота.

— Обещаю, я буду очень осторожен.

— Ладно, — согласилась я.

— А где у тебя бритвы? — спросил он, и я пошла за рюкзаком в гостиную. Вернувшись, я обнаружила Томаса в ванной комнате.

— Готова?

Я кивнула, и он велел мне снять джинсы.

— Может, мне купальник надеть? — предложила я.

— А как же я смогу тебя побрить, если на тебе будет купальник? — удивился он.

Я пожала плечами. С Барри я всегда надевала купальник.

— Да ладно тебе, — сказал Томас, протягивая руки и расстегивая мои джинсы. Он спустил их до щиколоток и подождал, пока я не высвобожусь из каждой штанины. Затем он снял с меня трусики. На секунду мы замерли. Он просто смотрел на меня голую.

— Ты красивая, — наконец сказал он.

— Спасибо.

— Ты сядешь или постоишь? — спросил он.

— Наверное, лучше стоя, — сказала я, думая о Барри.

— Ладно, давай попробуем.

Я зашла в душ, а Томас достал папин крем для бритья, встряхнул его и выдавил немножко пены на ладонь. Он не стал намазывать на меня ее всю, сначала обработал только краешки. Затем пустил воду и начал меня брить. После каждого движения бритвой он ополаскивал ее под водой, и из нее вымывалось много волос. Потом наносил