Случай в маскараде - Майя Александровна Кучерская

– Нет, – она колышется от смеха, машет головой, и соломенная копна трясется.

Подобие ухмылки скользит и по лицу лейтенанта. Деваха выходит.

Асе очень хочется расспросить про нож, почему он оказался в полиции, и про эту губастую – с кем она поссорилась. Но она молчит: и на гораздо более невинные вопросы белобрысый лейтенант отвечал односложно.

Ему снова звонят, и на этот раз он тоже отвечает. Голос его наполняется злым звоном:

– Нет, я не буду этого делать… У меня еще сорок два протокола, а времени девять. Раньше полуночи и так отсюда не уйду.

Так вот оно что! Лейтенант до ночи пишет протоколы, заполняет бумажки.

Наконец Ася расписывается. Синий паспорт и внж у нее в руках. И снова она огибает сугробы, скользит по раскатанным дорожкам, темно, фонарь горит только на одном конце двора, к машине приходится пробираться почти наощупь.

На красном светофоре, уже возле самого ее дома звонит Саша: «Всё в порядке? Вы себе оставили доверенность?» «Да, конечно». «С апостилем?» «Нет! С апостилем забрал себе лейтенант». «Без апостиля вам ничего не выдадут».

Ася разворачивается на перекрестке и возвращается в отделение.

Лейтенант встречает ее в дверях, протягивает доверенность, забирает у нее свою.

«Поскорее закончить вам все и поехать домой», – произносит Ася.

Он вдруг улыбается, молча, смущенно – на щеках у него обнаруживаются маленькие ямочки.

15

Нужный ей морг, куда свозят «бесхозных», как выразился лейтенант, оттеснен на окраину Москвы. Утром Ася отвозит Ксюшу в школу, Ксюша садится сзади и всю дорогу спит. Третья четверть – самая тяжелая. Никакие будильники ее не берут, каждое утро они с Лешей ее расталкивают по очереди.

Ася вспоминает, когда Ксюхе было недели две, Ирина взяла ее на руки, но дочка тут же проснулась и заплакала. А Ася-то надеялась поработать!

– Нет, – покачала тогда Ирина головой. – Пока ей нужны только вы.

– Разве она понимает?

– Да.

– Но как? Чем?

– Вы – мама. Мама по-другому пахнет.

Потом Ирина полюбила Ксюху больше всех, и Ксюха ее тоже, еще долго отправляла ей по мобильнику котиков и мемы.

Вот и школа, сонная Ксюха, подхватив рюкзак, выскакивает из машины. Ася направляется в сторону МКАДа.

Пробок мало, через сорок минут полторы главы аудиокниги «Идиот» позади – она уже близко.

За окном тянется ржавая, уже выползающая из-под снега земля, торчат краны, шумит какая-то вечная стройка, новостройка, но и она кончается, всплывает квартал хрущевок – Москва здесь неопрятная, захламленная, бедная.

В морге Ася отрывает билетик. Двадцать один. Номер ее очереди.

Оглядывается с любопытством, она в таком месте впервые. Но ничего особенного, просторный зал, у стены пластмассовые стулья, в центре аквариум с сотрудницами, к ним один за другим подходят люди. А где-то там, вне зоны видимости, за табличкой «посторонним в.в.» – холодильники с телами. У каждого тела – свой номер.

На стульях сидят люди, Ася исподволь смотрит.

Внезапно ее ошпаривает: лица здесь у всех перевернутые, красные. Всех исказило рваное, некрасивое горе.

Ася захлебывается, так вот оно, оказывается, какое, горе, когда его много – жгучее, густое, темно-коричневое. Она оседает на свободный стул.

К ней сейчас же подступает молодой человек в темном костюме, светлой рубашке, синем галстуке, протягивает альбом с фотографиями памятников. Не хотите ли сделать всё у нас? Дешевле обойдется. Интересно, что́ он говорит своей новой девушке в ответ на вопрос, где работает.

Очередь движется неспешно, и Ася привычно читает новости, там все то же. Дроны, ранения, смерти, аресты. Фотографии разрушенных домов и подсудимых в клетках.

Наконец, на серо-голубом квадратном экране загорается двадцать один.

– Гражданка Украины? – девушка в окошке хмурит брови. – Нотариально заверенный перевод паспорта?

– Нет, нет заверенного.

– Делайте, приходите.

Ася не удивляется и не злится. Снова садится за руль, включает аудиокнижку, завтра читать лекцию по «Идиоту».

«Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его?»

Почему вы так невыносимы, Федор Михайлович?

16

К вечеру курьер привозит ей нотариально заверенный перевод паспорта. Можно ехать в морг, но завтра с утра университет, три пары, а морг до шестнадцати, не успеть.

В понедельник Ася не везет Ксюху, ей ко второму, первым урок о важном, и дочка спит. Говорит, что половина класса не ходит, и классная делает вид, что не замечает.

По утреннему простору Ася доезжает до морга за полчаса. Номер очереди – десять. В зале сидят совсем другие люди, но словно бы те же, потому что и эти варят то же варево горя.

Ее наконец допускают к похоронам.

Похоронный агент Мария Сергеевна смотрит на Асю ласковыми каре-зелеными глазами, листает альбом – нужно выбрать гроб. У Марии Сергеевны полные руки, волосы русой волной, правильные черты лица. Она хороша собой. Шпонированная древесина, говорит Мария Сергеевна, да, в вашем случае это самое подходящее. И записывает инвентарный номер гроба.

– Нужен ли покойной костюм? – листает Мария Сергеевна альбом дальше. Действительно, после гробов появляются костюмы, сначала мужские, темно-синие, потом длинные женские платья – сиреневое, голубое, бежевое.

– Нет, у нее есть костюм.

Костюм так и лежит в ашановском пакете в багажнике ее «КИА».

– И кофточка тоже. Когда удобнее передать?

Мария Сергеевна смотрит на нее удивленно, и Ася узнает это выражение: точно так же на нее смотрел в подъезде лейтенант, когда она спрашивала его, можно ли взять для похорон одежду. И та же тень скользит теперь по лицу похоронного агента.

– У вас похороны в закрытом гробу, кофточка не нужна, или можете просто сверху одежду положить.

– В закрытом? Но почему?

Мария Сергеевна разводит руками: времени-то сколько прошло!

– Но как же мамонты, мамонты в вечной мерзлоте? – откликается Ася словно бы где-то подслушанной репликой, словно бы не своей.

– У нас не такая низкая температура.

– Но если хоронить в закрытом, можно похоронить непонятно кого. Вдруг там не она? Как я узнаю? У вас есть номер тела?

Мария Сергеевна показывает ей нужную строчку в документе: 4412.

Но Ася нервничает.

– Я должна проверить. Удостовериться. Можно я посмотрю? Вдруг это не она совсем? Похороним неведомо кого.

– Знаете, не советую, – голос Марии Сергеевны обретает скорбную твердость. – Это будет последнее, что у вас останется в памяти, не надо.

– Пусть тогда ваш сотрудник проверит, она ли это. Пусть посмотрит, какого цвета у нее волосы.

На это Мария Сергеевна легко соглашается, набирает чей-то номер.