Жизнь по чужим правилам - Ольга Тиханова

К счастью, в этот раз Вика пришла в себя довольно быстро. И даже не плакалась на плече особо.

Может, Ира просто не заметила, ведь теперь на ее плече была светлая головка дочери. А на стуле рядом с кроваткой каждый день лежала свежая стопка детской одежды.

Особенное материнство и роковой ремонт

Такие вещи всегда случаются неожиданно. Это же где-то далеко, в стороне, не имеет к тебе никакого отношения. Пока в один миг вдруг не свалится бетонной плитой на плечи, лишая возможности нормально дышать.

Полине поставили диагноз «расстройство аутичного спектра», когда ей было около трех лет. Проще говоря, аутизм.

К счастью, в какой-то легкой форме. То есть у этого было, конечно, умное научное название, но Ира в момент оглашения диагноза не запомнила. Отметила только самое важное для себя – легкая форма.

Вообще довольно долго врачи не могли договориться по поводу Поли. Перебрасывались друг с другом длинными заключениями, которые Ира носила из одной больницы в другую, разрываясь от боли на части – только бы диагноз не подтвердился!

– Однозначно аутизм. Я дам вам контакты центра, где занимаются такими детьми. Вам помогут наладить свою жизнь и быт. Научат, как общаться с такими детьми. Еще там хорошая адаптация. Пробуйте, – говорили одни.

– Все у вас нормально! Идите с миром домой. Перерастет. Надеюсь, я вас больше не увижу, – воодушевляли другие.

– Все-таки аутичный спектр. Надо наблюдать, – третьи.

И так бесконечно. Сколько их было за полтора года, вспомнить страшно. Ира винила себя в невнимательности: как она могла просмотреть, пропустить? Злилась на хваленого частного педиатра: он-то куда смотрел? А Миша? А все вокруг? Почему не подсказали, не заметили?

Этот год она плакала каждую ночь. Иногда выгоняла Мишу в другую комнату: не могла сдерживать рыдание и не разбудить его, а еще не хотела сорваться, наговорить лишнего.

Странности Полины долгое время не вызывали опасений. Да и странностями не казались.

Она развивалась нормально, хорошо даже. Все вовремя. Да, пугалась шума, не любила скопление людей, но этого и Ира сторонилась. Не бежала навстречу бабушке с дедушкой, наоборот, пряталась за Иру: ей требовалось время привыкнуть, набраться смелости и выйти. Не любила обниматься, отворачивалась, если ее пытались поцеловать. Это тоже можно было списать на особенности характера, на особый психотип. Пугалась кошек и собак, в то время как другие дети на площадке, завидев любого пса, бежали к нему наперегонки. Она подолгу сидела на одном месте, просто так, думая о чем-то, рассматривала одну картинку полчаса, провожая взглядом муравья. Выполняла какое-то движение раз двадцать подряд. Просто так, без цели.

Ира читала в книгах, что все дети – консерваторы, повторение их успокаивает, значит, повадки дочери нормальны. К тому же у ребенка может быть просто такой вот характер, не самый общительный. Это же не повод бежать к врачу!

Научившись ходить, Поля первым делом проложила маршрут в шкаф в своей комнате. Открывала двери и забиралась внутрь. Могла просидеть там весь день. Брала игрушки, еду, даже спать там умудрялась, свернувшись клубочком.

В два года она не произносила почти никаких звуков. Другие дети либо уже освоили элементарные слова, либо активно болтали на своем, птичьем. Поля хранила молчание. Только если ей было что-то очень нужно, а достать не получалось, или что-то пугало, она могла замычать. Иногда издать пронзительный громкий писк, закричать. Сплошь звуки, как у зверька, ничего напоминающего речь.

Вот на этом этапе Ира напряглась. Посоветовалась с соседками и начала свой поход по врачам.

Миша до последнего отказывался верить в ненормальность, как он сам говорил, своей дочери. «Ты ее просто избаловала, – твердил он. – Будь построже!»

Но пришлось и ему признать очевидное. Читая вечером сказку, Миша вдруг развернул сидящую на коленях Полю к себе лицом. Девочка закряхтела.

– Скажи, какой домик был у мышки? Ну?.. Какой домик был у мышки? Маленький или большой?.. А?.. Дом у мышки… Слышишь меня? Маленький домик был?.. Ну, кивни… Тогда покажи мне ручками… Какой домик? Ну? – Он готов был залезть своим взглядом внутрь маленькой головки, потом резко отшатнулся назад. – Она не понимает… Она реально не понимает, что я читал…

– Все она понимает! – Ира схватила на руки малышку. – Не говорит просто. А это сейчас у многих!

Миша изменился почти сразу. Даже не попытался скрыть своей перемены, как-то поделикатнее это сделать. Нет. Как холодный душ. Без прелюдий.

Изменился даже его тон. Он перестал лепетать и нежничать с дочкой, подшучивать над ней. Взгляд стал каким-то мраморным, и больше не задерживался на складочках у локтей, кудряшках, ямочках у пальчиков. Не замечал их.

Задерживался на работе, сначала ссылаясь на аврал, а потом уже просто так.

Снова появились поручения бывшей жены. На самом деле они, похоже, и не исчезали, просто Миша не распространялся о них какое-то время, боясь расстроить беременную жену. Теперь же можно было не скрываться. Обязательно проводил один полный день с сыном. Потом рассказывал, хвалился успехами: Павлик ходит на карате, выиграл в турнире по плаванию, играет на гитаре, отличник. Лена так его развивает, вот же молодец!

Со временем почти перестал подходить к Полине, брать ее на руки: «Боюсь как-то навредить…»

На стульчике рядом с кроваткой Ира больше не находила привычную стопку с детской одеждой, собранную мужем.

– Мне кажется, нам надо поговорить, – не выдержала она. – О нас.

– О нас? И что ж за разговор такой, что-то не так?

– Конечно. Все не так. Не так, как раньше. По-другому. Наши с тобой отношения. Ты разве не заметил?

– Нормально. Ребенок всегда меняет отношения мужа и жены.

– Дело не в этом. Ты, например. Стал какой-то другой. Исчезаешь постоянно. Не разговариваешь со мной почти. К Поле не подходишь.

– Подхожу. А что мне делать? Стоять рядом и смотреть на нее? Я же не виноват, что она не любит, когда ее тискают.

– Никто не виноват. Но с ней можно общаться как-то. А я? Я же твоя жена. А мы с тобой живем как… не вместе.

– Здрасте. А где же я живу, по-твоему?

– Ты даже ночуешь на диване.

– Ира. Ну, прекрати. У меня сложный период в работе, ты знаешь. А ты очень устала и нервничаешь из-за Поли. Я не хочу тебя лишний раз тревожить. Так что давай не накручивай. Все у нас хорошо. Не нервничай просто.

Конечно, Миша очень нервировал. Своей отстраненностью на грани равнодушия. Способностью