Прыжок в неизвестное - Лео Перуц

— Переехала? — спросил Прокоп.

— Да. Подвода с мясом.

Руки Дембы искали прикрытия за спинкою одного стула, но так как господин Прокоп неожиданно прервал свой обход комнаты, то им пришлось поспешно скользнуть опять под стол.

— А я совсем не знал, что у вас есть собака, господин Демба. Помню хорошо: когда вы у нас жили, то терпеть не могли собак.

Господин Прокоп лег на диван.

— Она ко мне пристала, — сказал Демба.

Пространство под столом оказалось прибежищем сомнительной ценности.

— А какая она была? — интересовался господин Прокоп.

— Маленький пинчер в коричневых пятнах. Разве вы не помните, я ее как-то приводил сюда? — объяснял Демба и силился отгородиться от господина Прокопа широкой спинкою стоявшего поблизости стула.

— В самом деле, что-то припоминаю. — Господин Прокоп выпустил из своей трубки облако дыма в воздух. — Как бишь звали ее?

— Кир, — сказал Демба, которому в этот миг пришла в голову только кличка его утреннего врага. Господин Прокоп вытряхивал в это время трубку, и нужно было быстро воспользоваться этим мгновением.

— Кир? Правильно, — сказал Прокоп. — Забавное прозвище для собаки. Так она, стало быть, почила блаженным сном? Ну что ж, соболезную вам. Обезьянка, перестань же наконец реветь. Ступай в столовую, твой обед простыл. — Он зевнул. После еды его всегда клонило ко сну. — Вообще, разве тебе не нужно сегодня днем идти в контору?

Стеффи встала, расправила складки передника и украдкой взглянула на руки Дембы, которые как раз в этот миг собирались исчезнуть под накидкой, как лисицы в норе. Затем она ушла в другую комнату. Дверь была открыта, и в комнату проникал запах вареного мяса и топленого масла.

Тогда Демба встал и принялся рассматривать разные безделушки на комоде: гнома с белой патриархальной бородою, укрывшегося под мухомором, как под зонтиком, кошачье семейство из фарфора и арабский шатер с финиковой пальмою, произведение искусства, созданное отцом Стеффи из пробок. Старик Прокоп любил работы такого рода. Шкапик для катушек с нитками, весь построенный из старых спичечных коробок, тоже находился в этой комнате, а на стене висел портрет Франца-Иосифа, склеенный из бывших в употреблении почтовых марок.

— Обезьянка, принеси-ка мне мою кружку пива, я ее оставил на столе, — приказал господин Прокоп.

Стеффи принесла кружку. Он допил пиво и отложил в сторону трубку. Потом повернулся лицом к стене. Через несколько минут он уже спал.

Стеффи приблизилась тогда на цыпочках к Станиславу Дембе.

— Стани! Что нам делать теперь? Ради Бога, что нам теперь делать?

— Ловко я вывернулся, не правда ли? Это за сегодняшний день моя девяносто первая ложь, — сказал Демба.

Стеффи Прокоп опять начала всхлипывать.

— Какое несчастье! Какое несчастье!

— Да не плачь же ты! — сердито шепнул Демба. — Это ведь бессмысленно. Надо попробовать еще раз.

— Ничего не выйдет. Я пилила изо всех сил, а цепочка какою была, такою и осталась. Ее не берет напильник, она из какой-то особенной стали. Что теперь делать, Стани?

— Да не плачь! Перестань плакать! Ты разбудишь отца.

Станислав Демба неловко попытался провести руками по волосам Стеффи, чтобы приласкать ее. Жалкий и в то же время комический вид производили эти обе руки, как две вьючные лошади, как два мула, впряженные в общее ярмо. Безмолвным докучливым спутником, упрямым, неотвязным провожатым казалась левая рука Станислава Дембы.

Демба опустил руки, Стеффи перестала плакать и сказала вдруг:

— Но ведь тут замочная скважина. Наручники можно отпереть.

— Разумеется.

— У нас дома много таких ключиков. В передней на стене висит ящик, и в нем их десятка два-три. Должен же подойти хоть один из них. Нам надо их перепробовать.

Она принесла горсть ключиков и положила их бесшумно один за другим на подоконник. Попробовала вставить первый.

— Это ключ от футляра часов в нашей столовой. Не подходит. Слишком велик.

Взяла второй.

— Этот — от моего скрипичного футляра. Тоже велик. Он даже не входит в скважину. Погоди-ка, может быть, этот подойдет. Это ключ от шкатулки, где лежат мамины серьги и оба лотерейных билета. Нет, тоже не годится.

Она перебрала один за другим все ключи. Не подошел ни один. Нашелся ключик, который можно было повернуть в скважине, но замок все-таки не отпирался.

Она задумалась на мгновение, нерешительно опустила руку в карман передника и достала еще один ключик.

— Это ключ от моего дневника. Ты знаешь, на дневнике есть замочек. Мне кажется, этот, наверное, подойдет.

— Брось, этот не годится тоже.

— Нет, нет, дай проверить. Видишь… Нет! Тоже не подходит. Чересчур мал.

Она с мольбою о помощи взглянула на Дембу.

— Стани! Чересчур мал! Что делать?

— Нужно заказать ключ, — сказал Демба, — у слесаря. Мы сделаем слепок из воска… Где можно получить воск?

— Воск у меня есть.

— Каким образом?

— Я ведь рисую. Ты знаешь: цвета, птиц и орнаменты на шелковых лентах и бантах. Для этого нужен воск. Некоторые места, которые не должны приходить в соприкосновение с краскою, обливают воском. У меня есть еще большой кусок. Подожди, я его сейчас принесу.

Он вернулась в комнату с куском воска и сделала слепки с обоих замков.

— Отнеси их слесарю, — сказал Демба, — но будь осторожна и предварительно обдумай, что скажешь, чтобы у него не возникло подозрений.

— Нет, я не к слесарю пойду. У соседей в семье старший сын состоит учеником в большой мастерской. Он очень ловок. Нам он уже несколько раз исправлял замки. Теперь, в обеденное время, он, наверное, дома. Я скажу ему, что потеряла ключик от своего дневника. Сам дневник я не могу ему принести, скажу я ему, потому что там есть вещи, которые ему нельзя читать. Вот почему я сделала слепок, скажу я. Это его никак не может навести на подозрения… Так ты подожди меня, я сейчас туда сбегаю.

Возвратилась она только через пять минут. Но лицо у нее совсем раскраснелось от волнения и радости.

— Все сошло превосходно. Сначала он хотел непременно получить дневник, сказал, что без него нельзя обойтись. Он, знаешь ли, очень за мною ухаживает, и ему бы хотелось знать, нет ли в дневнике чего-нибудь про него. Вот почему он этого добивался. Но я его уговорила. В восемь часов, когда он придет с работы, он отдаст мне ключ.

— Только в восемь часов?

— Да, в восемь. Раньше невозможно. До этого времени придется подождать. Но знаешь ли что? Сиди дома, запрись и никого к себе не пускай. А в восемь часов я приду к тебе с ключом. Ты должен сам открыть мне дверь, когда я позвоню. Увидит меня кто-нибудь?