Мяу - Айдар Табрисович Фартов

— Увиделись с Салаватом? — Наталья страдальчески скрестила пальцы в замок.

— Да, — Ильдар сделал пол-оборота ключом, чтобы машина завелась.

— Я тоже посмотрела на Илюшеньку! — она отвернулась к окну и провела подушкой пальца по глазу к переносице.

— Вы предупредили Илью, как я просил?

— Я не знала, как это сделать! Этот бугай постоянно колошматился рядом на табурете. Надоел.

Ильдар плавно нажал на педаль газа, отпустив сцепление. Иномарка тронулась вдоль забора.

— Вам не удалось предостеречь Илью? — выдохнул с тревогой Ильдар.

— Удалось! Я сказала ему об этом прямым текстом.

— То есть? — Ильдар раскрыл рот от удивления.

— Я сказала, чтобы Илья не рассусоливал своё задержание, не гундел с соседями и закрыл варежку, — искренне призналась Наталья.

— Вы прямо так и сказали? При охраннике? — Ильдар громко расхохотался, подивившись смелостью женщины и оригинальным выбором слов. Она определённо разряжала обстановку, и он был ей благодарен за это.

— А, что делать? — отчаянно произнесла женщина. — А Вы, как предупредили?

— Намёками.

— Салават понял?

— Да.

— Слава Богу, но я так не смогла! — Наташа облегчённо выдохнула. Она помолчала, а затем произнесла, — у нас жил попугай.

Ильдар ненадолго обернулся, не теряя бдительности за рулём. Он увидел её профиль, светлые волосы и в слезинках глаза. Сейчас она расскажет историю. Вероятнее всего, случай будет связан с Ильёй. Он с интересом послушает по дороге. Речи Наташи действовали, как волшебный эликсир, обволакивая болезненные рубцы лечебным раствором.

— Попугай?! — подтолкнул он.

— Да. Волнистый попугай. Илюша учился в первом классе, когда Наполеон умер, — так скоро и внезапно завершила она.

— Интересно, — растерявшись, заметил Ильдар. Он даже притормозил возле знака, позволяющего ему двигаться по главной дороге без остановки. Мужчина помолчал, дав ей собраться с мыслями.

— Наполеон был очень шустрый попугай, — Наташа выправила историческую цепочку в правильное повествование, — весёлый и общительный. Он часто садился к нам на плечи и что-то залихватски чирикал. Илья принялся его учить словам. Он повторял попугайчику несколько слов друг за другом по несколько раз на дню. В основном, твердил его уменьшительно-ласкательное имя «Непочка!» и поклон — «Привет!». Наполеон всегда придирчиво слушал, склонив свою ярко-синюю голову, щёлкая горбатым клювом и, заглядывая по очереди выпуклыми глазами-бусинками. К счастью, Наполеон оказался очень умным и поддающимся дрессировке. Он проявил чудеса. Он тянулся к знаниям. Буквально через две недели Илюшиных уроков мы услышали от Наполеона первые звуки. Он говорил тоном Илюши и потрясающе пародировал голос. Наполеон с нами поздоровался. Это проявилось внезапно и для нас стало настоящим праздником. Больше всех радовался Илюша. А для меня это было в диковинку. Мы были очарованы и влюблены в нашего сообразительного Непочку. Словно заметив, что забавляет нас, Наполеон беспрестанно повторял слова «Непочка!» и «Привет!». Но мало того попугайчик не бросил уроки. Илья сменил репертуар, добавив новые фразы. И самое главное, смышленый Наполеон продолжил впитывать новые слова, и был готов беспрестанно дополнять словесный понос, которым мы восторгались. Мы влюбились в своего домашнего болтуна.

Ильдар слушал и не перебивал. Иногда в ход его мыслей вмешивались внутренние раздумья, так как до сих пор он находился под впечатлением встречи с сыном. Отец словно нырял в омут проблем, но искусно выплывал, не теряя нить истории с попугаем, о которой ему повествовала Наташа.

— Здорово! Умный попугай! — время от времени коротко отзывался мужчина, показывая учтивость, заодно очнувшись от дум, глубоко уводящий его в глубину неразрешённых задач.

— Так вот! Наполеон…, — реагировала Наташа, будто сама оставляла право уйти, покинуть и нырнуть ненадолго в прошлое, чтобы оторваться от бед, от горя. — Наполеон прожил у нас три года, а потом внезапно заболел. Мы с Илюшей не на шутку всполошились. Мы привыкли к нему, прикипели всем сердцем. Он стал членом нашей семьи. Когда Наполеон заболел, Илья пожертвовал настольной лампой. Он установил её рядом с клеткой. Илья говорил, что заметил, как попугай дрожит от холода. Поэтому решил добавить тепла.

Эти слова привлекли внимание Ильдара. Он вспомнил Салавата с раскрытым зонтом, который держал над ним сын под проливным дождём. Мужчина бросил быстрый взгляд.

«Два друга, два студента, два добрых и чутких сердца и один безрассудный поступок…, на двоих!», — подумал Ильдар. Он повернулся к женщине.

— Помогла лампа? — спросил он, прекрасно зная концовку истории, но надеясь на более позднее завершение печальной развязки.

— К сожалению, не помогла. У нас возникла маленькая надежда, что Наполеон поправится. Мы ездили на приём к ветеринару. Он выписал нам лечебные капли, для прикормки. Мы стали лечить домашнего питомца. Нам показалось, что ему стало легче. Илья часто заглядывал к нему, следил за чистотой клетки. Менял воду в поилке и добавлял просо. Затем я заметила, как Илюша поставил возле клетки настольный светильник. Лампа была горячей и Наполеон, приблизился ближе к свету и теплу. Мы возликовали. Наполеон принял нашу заботу. Она нужна ему! Но в одно утро, когда я только ушла на работу, раздался звонок на сотовый телефон. Заплаканный Илюша, икая и всхлипывая, сообщил, что Наполеон упал в клетке и лежит кверху лапками. Я вернулась домой. Чудес не произошло. Непочка не очнулся, как наивно надеялся Илюша. Мы похоронили нашего любимца во дворе, под берёзой. Наши глаза были полны слёз. Илюшенька сильно горевал. Я успокаивала его, как могла. Мне это удалось с большим трудом. Однажды, когда он делал уроки в темноте, я спросила, почему он не включает настольную лампу? Его ответ меня ошеломил. Илья ответил, что больше не станет ей пользоваться, так как «…под этой лампой умер Непочка!».

— Бедный Илюшка! — Ильдар отметил поступок маленького мальчика, оглушённый невосполнимой смертью пернатого и обративший свою детскую обиду на бездушный светильник.

— Я поддержала сына! Сложила провод и убрала светильник под диван. Илюше купила другой — современный и светодиодный.

— Правильно, Наталья! Старая лампа постоянно напоминала бы ему о кончине Наполеона.

Они замолчали.

«Какой светлый парень — Илья! Я в нём не ошибся. У него много доброты!», — проскользнуло в мозгу отца.

Ильдар в уличном шуме не обратил бы внимание, так как звонка слышно не было, но телефон озарился, как ночной экран телевизора. Спасло то, что он прицепил аппарат на специальную подставку в салоне.

— Алло! — отозвался Ильдар.

— Ты, где? — спросил с нетерпением в голосе Денис Машков.

— Еду домой.