Почтальонша - Франческа Джанноне

в поисках ответа. Но так ничего и не нашла: проблема Джованны казалась безымянной патологией, расстройством, которому никто не удосужился дать название. Оставалось лишь довериться собственной интуиции. Анна рассудила: если для подруги слова на странице напоминают стаю испуганных птиц, нужно просто помочь им усидеть на месте. Она раздобыла прямоугольный лист белого картона и вырезала в нем окошко длиной в пару сантиметров и высотой ровно с печатную строку. На следующий день Анна постучалась к подруге, держа под мышкой два экземпляра «Гордости и предубеждения»: свой, зачитанный до дыр, и еще один, взятый в библиотеке.

Усевшись напротив Джованны, она обстоятельно разъяснила, как будут проходить их ежедневные послеобеденные уроки чтения. Да-да, подчеркнула Анна, отныне они станут заниматься каждый божий день.

– Я читаю вслух, неспешно, а ты следишь по своему экземпляру, выделяя слова по одному при помощи этой картонки. Видишь, какое узкое окошко? Я вырезала его специально для тебя.

– Но… мы что, прочитаем все целиком? – оторопело спросила Джованна, вертя в руках увесистый том. Любопытный Цезарь вытянул нос и принялся обнюхивать загадочную книгу.

– Надеюсь, прочитаем! – бодро откликнулась Анна.

* * *

Кармела в последний раз оглядела себя в зеркале. На ней было платье, сшитое специально для этого случая по модели, которую она вырезала из журнала L'Eco del Cinema. Ультрамариновое, с голубыми цветами, плиссированной юбкой до колен, рукавами три четверти и белым поясом, подчеркивающим талию. Кармела надела фетровую шляпку клош в тон платью, подкрасила губы и припудрила лицо. Напоследок она сунула в сумочку желтый конверт и решительно вышла из дома с видом человека, готового нанести сокрушительный удар.

Кармела быстрым шагом направилась к дому Карло, петляя по переулкам, чтобы не пересекать площадь. Миновав двор, она остановилась у двери и постучала.

Карло открыл, он все еще был в пижаме. При виде Кармелы он побледнел.

– Ты что здесь делаешь?

– Если гора не идет к Магомету… Не волнуйся, я знаю, что ее сейчас нет. Можно войти?

– Конечно, нет, ты с ума сошла? – отрезал он, бросив взгляд за ее спину.

Черты его лица заострились, на лбу проступили борозды, которых она раньше не замечала.

Кармела заглянула в дом и увидела Роберто – тот сидел на ковре, играя с деревянной лошадкой.

– Чего тебе надо? – не унимался Карло.

Она смерила его насмешливым взглядом.

– Ты мастер исчезновений. Пропал двенадцать лет назад, пропал и сейчас. Думаешь, я снова стерплю такое безропотно и молча? Теперь моя очередь говорить.

Карло оперся рукой о косяк.

– Кармела, рано или поздно этому нужно было положить конец, – пробормотал он, снова глянув на улицу.

– И ты все решил сам. В одночасье. Как всегда.

– Тут и обсуждать нечего. Какой в этом смысл?

– Ну конечно. Приходишь, берешь что хочешь, а потом прощай. С моим отцом ты поступил так же – попросил о помощи, а потом и думать забыл, что побеспокоил человека.

– Оставь дона Чиччо. Я сумею его отблагодарить, не переживай.

В этот момент по мостовой зацокали копыта – мимо проехала повозка, запряженная мулом.

– Тебе нельзя здесь находиться, Кармела.

– Ухожу, ухожу, – раздраженно отмахнулась она. – Но сначала я должна отдать тебе это, – Кармела достала из сумочки желтый конверт.

– Что там?

– Открой. – Она протянула ему конверт.

Карло взял его, надорвал край и вынул сложенный вдвое коричневатый лист. Это было свидетельство о рождении. Он прочел: «Даниэле Карла». Под именем стояла дата: «16 декабря 1924 года».

– К чему это? Зачем ты принесла мне свидетельство о рождении своего сына?

– Для делового человека ты не очень-то умеешь считать. – Кармела начала загибать пальцы. – Апрель, май, июнь, июль, август… Продолжишь до декабря?

– Я не понимаю, – промямлил он.

– Это нетрудно, Карло. Ты справишься.

– Кармела, что ты несешь? – повысил он голос.

Роберто перестал играть и поднял глаза на отца.

– Папа, я пить хочу!

Карло ошарашенно обернулся к нему.

– Иди напои своего сына, – презрительно бросила Кармела.

Выдернув у него из рук свидетельство, она развернулась на каблуках и ушла. Неважно, как сильно Карло злится и как долго он будет злиться, думала она. Главное, теперь она точно знала – с этого дня всякий раз, глядя на нее даже издалека, он будет видеть мать своего сына. Первого сына, наследника. Больше он не сможет делать вид, что ее не существует. И этого ей достаточно.

По крайней мере, пока.

* * *

Следующие дни Карло провел в плену необычной апатии, сковавшей и тело, и дух.

Он попытался вспомнить те редкие случаи, когда ему встречался Даниэле. Впервые он увидел мальчика гуляющим по городку с Николой; как-то утром зашел в дом дона Чиччо и застал Даниэле за выполнением домашнего задания; однажды заметил, что тот украдкой курит за баром «Кастелло» с приятелем; в Пасхальное воскресенье они шли бок о бок к алтарю в церкви. И каждый раз Карло смотрел на него вскользь, будто на статиста в массовке.

Теперь ему стали понятны странные взгляды дона Чиччо, его недобрые шутки, те фразы, которые Кармела не договаривала, будто проглатывая окончания. Карло почувствовал, как в груди зарождается вспышка ярости: дон Чиччо, Джина, Кармела… Они все это подстроили, водили его за нос столько лет, а он был лишь марионеткой в их руках! Как они могли держать его в неведении? А Никола? Он тоже участник этой комедии? Кто еще в городке знает правду?

Измученный этими мыслями, однажды утром по пути на виноградник Карло вдруг резко свернул к маслодельне. Остановившись у дверей, он несколько раз нетерпеливо нажал на клаксон.

Антонио распахнул дверь.

– Скромненько ты заявляешь о своем прибытии, – пошутил он, но, увидев мрачное лицо брата, тут же посерьезнел.

– Садись в машину, нужно съездить кое-куда, – отрывисто бросил Карло.

– Куда?

– Потом объясню.

– Но… – замялся Антонио. – Что-то случилось? Мне пора волноваться?

– Нет. Но поехали.

– Дай хоть предупрежу Аньезе…

Антонио ненадолго скрылся в доме и через минуту вернулся, неся пиджак, переброшенный через локоть.

Брат уселся в машину, и Карло резко газанул с места.

– Мы куда-то опаздываем? – спросил Антонио, хватаясь за ручку.

– Нет, – ответил Карло, сжимая руль и не отрывая взгляда от дороги.

– Тогда сбавь газ. Хотелось бы доехать живыми.

Карло гнал до самой школы. Припарковав автомобиль у обочины, он заглушил мотор.

– И что дальше? – спросил Антонио.

Карло открыл бардачок и достал сигару. Сунул ее в рот и прикурил.

– Теперь будем ждать.

Через несколько минут у школьных ворот показался Даниэле. Он присоединился к компании сверстников.

– Вот он, – кивнул Карло.

– Кто?

– Даниэле. Вон, – он указал на мальчика.

– Сын Кармелы? – недоуменно переспросил Антонио.

Карло выпустил облачко дыма.

– Ага. Сын Кармелы.

– Карло, я что-то теряюсь… При чем здесь мы?

– Как ты думаешь, он похож на меня?

Антонио ошарашенно уставился на брата.

– На тебя? С чего бы ему быть на тебя похожим?

– Присмотрись к нему хорошенько, – резко оборвал его Карло. – Видишь во внешности что-то от меня? От Греко?

Антонио подался вперед, вглядываясь сквозь лобовое стекло в мальчугана.

– Нет, Карлетто, – наконец произнес он. – Ровным счетом ничего…

– Ага, – пробормотал Карло, не отрывая глаз от Даниэле. Тот, сунув руки в карманы, как раз о чем-то болтал с приятелем, посмеиваясь.

– Немудрено, что им удалось провернуть все это у всех под носом. Пацан – вылитая Кармела, на его счастье.