Алчность - Анита Берг

Глава 2

Уолт

1

На самолете, летящем в Индию, осень 1992

Уолт слез с лежащей на спине красивой молодой женщины, скрестил пальцы на затылке и зевнул, словно посредственное исполнение им роли его ничуть не интересовало. Девушка посмотрела на него и как-то робко улыбнулась. «Бедная шлюшка! Что за способ зарабатывать себе на жизнь!» — подумал он, автоматически улыбнувшись в ответ. Девушка встала на четвереньки и, приблизив лицо к его опавшему пенису, вопросительно взглянула. Уолт покачал головой — он чувствовал себя слишком уставшим.

— Какай у вас замечательный член, мистер Филдинг! — Она затрепетала ресницами и начала нежно поглаживать его, явно пытаясь заинтересовать. Уолту это понравилось. Он любил, когда женщины были женственны, и никогда не одобрял тех из них — даже шлюх, — которые злоупотребляли похабными выражениями. Проявленное девушкой уважение и соблюдение ею приличий пришлись ему по душе.

— Эти техасцы любят утверждать, что у них самые большие и мощные стручки, но вот что я скажу вам, мэм: в Орегоне произрастают фрукты получше, — почти машинально произнес он с утрированным акцентом, словно нечто подобное от него ожидалось.

Затем он встал с постели и пошел в душевую кабинку. На пороге обернулся и сказал девушке:

— Одевайся и проходи в главный салон. Там ты найдешь моего секретаря, он организует подарок и твое возвращение в Ниццу из Каира.

Женщина с встревоженным видом проговорила:

— Мне очень жаль, мистер Филдинг!

— Тебе не за что извиняться. Это не твоя вина! — резко ответил он.

— Вы не хотите, чтобы я осталась? — Она соблазнительно поводила красивым загорелым телом на белой простыне и встряхнула длинными светлыми волосами. Эта сцена была весьма соблазнительна и в другое время обязательно вернула бы ему мужскую силу — но не сейчас.

— Нет! — бросил Уолт и захлопнул за собой дверь душа.

Он никогда не позволял девушкам остаться, это запросто могло привести к ненужным осложнениям. Женщины любили его: и то, что он делал в постели, и то на, что он был способен вне ее. Из личного опыта он знал, как легко они влюбляются — не в него, а в ту роскошь, которой он мог их обеспечить. А еще он знал, как нелегко порой бывает от них избавляться.

Он установил для себя строгие правила, регулирующие подобные встречи. Организовывал их всегда его секретарь-референт. Бет этого никогда не делала — Уолт избавил ее от такой обязанности, убежденный в том, что она не понимает, что все эти женщины были профессионалками. Карлосу, его секретарю, было велено отбирать женщин примерно двадцатипятилетнего возраста: Уолт предпочитал опытных, кроме того, не хотел, чтобы его совесть отягощали контакты со слишком молодыми девушками. Более старших же он не любил потому, что знал: с определенного возраста подобные женщины начинают задумываться о будущем, а ему не хотелось иметь дело с их проблемами.

Он предпочитал блондинок. Они должны были быть нормального телосложения, с немаленькой грудью — худосочные ему не нравились. Им сообщали, что они никогда не должны сами заводить разговор о себе. Были времена, когда его интересовали их биографии, но это все осталось в прошлом: теперь ему было наплевать на их жизненные обстоятельства и их надежды на будущее. Подобные разговоры вели лишь к ненужным в таких обстоятельствах личным чувствам — а Уолту нравилось быть беспристрастным.

Кроме того, девушки обязательно должны были иметь справку о недавно взятом тесте на ВИЧ — Уолт считал, что настали времена, когда любая предосторожность не лишняя. Вообще-то он мог бы обходиться без таких женщин: уже много лет Уолт постоянно содержал одну «официальную» любовницу. Ныне занимающая эту должность Валери обладала мягким характером, была хороша в постели, не испытывала к нему любви и не рассчитывала на его ответную любовь. Размер ее содержания и роскошная квартира, которую он снимал для нее в Нью-Йорке, гарантировали ее верность.

Недавно Уолт начал задумываться о том, почему он идет на такие расходы. «Наверное, — решил он, — это ностальгия, а также то, что, вопреки мнению конкурентов по бизнесу, меня нельзя назвать безжалостным человеком». Когда-то он навещал любовницу регулярно, но в последнее время все изменилось. Теперь он не мог сказать заранее, сумеет ли выполнить то, что надлежит делать мужчине в постели. Когда Уолт обратился к своему врачу, тот сообщил ему, что физически он полностью здоров — судя по всему, все дело в утрате тяги к сексу.

Помимо содержания постоянной любовницы, он всегда любил разнообразить свою сексуальную жизнь с временными партнершами вроде той девчушки, которую он только что отослал. Однако те же казусы начали нередко происходить и с ними.

Когда-то он обожал секс, жить не мог без него. Но теперь, как бы ни было ему неприятно признаться в этом даже самому себе, половой акт частенько казался ему всего лишь рутинной работой, а удовольствие от него было далеко не таким острым, как раньше. Да, он все еще испытывал потребность в сексе, но это была уже скорее потребность в физическом облегчении — процесс больше не приносил ему радости. Нередко он осознавал, что прибегает к постели лишь для того, чтобы скрасить тяготившее его одиночество.

Уолт намылил тело лавандовым мылом «Аткинсон». Он всегда пользовался мылом именно этой марки потому, что она напоминала ему о единственной женщине в его жизни, которую он любил и уважал. Ко всем остальным Уолт не испытывал ни малейшего уважения — можно сказать, был в какой-то степени женоненавистником. По крайней мере, до тех пор, пока в его жизнь не вошла Винтер Салливан. Уолт уважал ее, возможно, смог бы даже полюбить, но все еще не пытался этого сделать. Он максимально отвернул краны. Дело в том, что постарался не думать о Винтер слишком часто — это смущало его, ведь он никак не мог понять, что в ней такого, что заставляет его ощущать себя в ее присутствии косноязычным юнцом. Винтер была единственной женщиной, которую он никогда не пытался затащить в постель. «Наверное, виновато это чертово уважение», — подумал Уолт. Он знал, почему не уважал всех остальных женщин — из-за Черити[3]. При мысли о ней он фыркнул. Если кого-то родители и назвали неправильно, так это ее! Уолт был сильным человеком — сильным и телом, и духом, и лишь Черити могла внушить ему страх.

Он упал на постель