Север - Луи-Фердинанд Селин

– Завтра, Селин, мы съездим в одну деревню, тут неподалеку…

Я предпочел не уточнять у него зачем… мы опять спустились в свою камеру… и я сообщил Лили и Ля Виге, что завтра мы едем на экскурсию… мы были готовы ко всему… однако нам оставалось только гадать, что ему могло от нас понадобиться… может, решил избавиться?…

На следующий день к семи часам мы были уже на ногах… он же сказал в семь… он собирался нас куда-то везти… хотя мы предпочли бы еще поспать… эта прогулка нас не особо прельщала…

А вот и Харрас, ровно в семь, при полном параде, в форме, с кортиком, ордена, аксельбанты, сапоги…

– Вероятно, я смешон, коллега?… но там, куда мы едем, это необходимо! оооах!

Ему-то смешно!

– Вы что, собираетесь нас расстрелять?

– Нет! нет!.. пока нет!

Ладно! поживем – увидим!.. машина очень большая… не газогенераторная… на бензине!.. он сам садится за руль… на дворе сентябрь… прекрасная погода… в сентябре у них за городом все окрашивается в красный цвет, все листья… и похолодало уже основательно… едет он не быстро… мы пересекаем Грюнвальд, повсюду вдоль аллеи – развалины вилл… потом еще один парк… затем луга… и наконец, бескрайнее серое поле… на котором, естественно, ничего не растет… оно все покрыто чем-то вроде пепла… не слишком привлекательный пейзаж!.. два… три дерева… какая-то ферма вдалеке… рядом с ней крестьянин, который, как мне кажется, пашет землю… Харрас замедляет ход и останавливается, он хочет нам что-то сказать…

– Друзья мои, сейчас я покажу вам древнее гугенотское селение… Felixruhe! это там по дороге, налево… вы не слишком устали?… пять километров! не больше!..

– Нет!.. нет!.. нет!

Мы полны энтузиазма!.. вперед к Felixruhe!.. дорога очень узкая!.. его «мерседес» едва помещается!.. однако добираемся мы стремительно… представьте себе нормандскую деревушку, вроде Маркувиля, но пришедшую в полное запустение, на стенах и крышах не осталось живого места… все окна и двери заросли мхом и колючками… повсюду труха от соломы…

– Вот оно, гугенотское селение!

Путь дальше нам преграждает маленькая речушка, перебраться через которую невозможно… мост слишком ветхий и явно не предназначен для машины… мы останавливаемся… и сразу же оказываемся в окружении толпы… люди повылезали изо всех щелей, с крыш, из хижин, с полей… старики, преимущественно старухи, и множество ребятни… остальные, должно быть, в поле или же мобилизованы… все босиком… а сколько эмоций!.. подходят… ощупывают машину… стекла… Харрасу это не нравится… pfoui! pfoui! он предлагает им разойтись!.. и вылезает из машины… мы все уже на земле… зачем он нас сюда привез?… не на экскурсию же?…

– Знаете, гугенотов теперь уже не осталось!.. это все поляки!.. вслушайтесь в их речь!.. славяне тут все заполонили! как у вас берберы в Марселе!.. еще бы!.. теперь и в Берлине одни поляки! и не удивительно!.. переселение народов!.. оттуда! туда!

Он показывает нам сначала на восток, а потом на запад!

– А вы вот так!.. с юга!.. на север!..

В Грюнвальде на подобные обобщения он бы не решился… даже в шутку… а здесь, судя по всему, он чувствовал себя куда раскованнее… как будто скинул с плеч какую-то тяжесть… но какую?…

– А теперь, дорогие мадам и мсье, будьте так любезны, подождите нас немного… мне нужно кое-что сказать вашему мужу… эти поляки воры, но, к счастью, очень пугливы!.. ждите нас в машине, и они не подойдут… а мы с вашим мужем немного побеседуем, пять минут, не больше!..

Я вынужден следовать за ним… с этими политиками всегда так: я должен сказать вам пару слов с глазу на глаз… прогуляемся!.. а нравится вам это или нет… вас никто не спрашивает…

– Ну и?

Я невольно смотрю на его огромный маузер… хотя эта пушка и является обычным атрибутом его наряда…

– Нет! нет! пока нет, Селин! ооах!.. мы только поговорим!.. в Грюнвальде это невозможно! в Грюнвальде всюду шпики! наверное, и вы заметили?

– Барышни, что ли?

– А как же! и микрофоны! не находили?

– Да я и не искал…

– Там всюду микрофоны! под столами!.. подо всеми столами!.. и подо всеми креслами!

Мы не говорили ничего предосудительного, ни я, ни Лили, ни Ля Вига… а они-то все могли слышать!.. но если уж на то пошло, что мы вообще могли говорить?… да ничего! разве что спрашивать друг друга, что они с нами сделают?… ничего особенного! абсолютно ничего… здорово мы все-таки вляпались!.. ну а сейчас куда он меня вел?… узкая дорога становилась все шире… почти проспект… таких в наших деревнях не найдешь… чувствуется размах!.. а по бокам все те же полуразвалившиеся лачуги, ветхие и перекошенные… в окнах и трубах полно крапивы… очевидно, в них никто не жил… я спрашиваю у Харраса…

– Далеко еще?

Конечно, он был тучноват, но достаточно ловок… он же моложе меня…

– Какого вы года, Харрас?

– 1906-го, а что?

– Оно и видно!.. видно!.. вы превосходный ходок!

– Мы уже пришли! сюда!.. сюда!..

Он показывает мне… на церковь… такую ветхую, всю в трещинах, как и все дома вокруг… судя по всему, ее не часто посещали…

– Взгляните-ка, Селин!

Я вижу над портиком… выгравированную дату… выгравированную на черном мраморном квадрате… 1695…

– Гугеноты, не так ли? а теперь здесь скоро будут русские! пока поляки, но это только начало!.. в конце концов, сюда явятся китайцы! переселение народов! ооах!..

– А микрофонов тут нет?

Беспокоюсь я…

– Нет!.. микрофонов тут нет! еще не установили!

Харрас окончательно раскрепостился и почувствовал себя туристом! в иные времена он вполне сошел бы за Перришона…[83]

– Взгляните на эту церковь, Селин, пятьдесят лет назад в ней молились по-французски…

У него есть ключ… но ключ не нужен… я просто толкаю дверь… мы осматриваем интерьер… сквозь стены церкви повсюду просачивается свет… трещин больше, чем кирпичей…

– Когда я сюда приходил в последний раз, колокол был еще на месте, наверху, а теперь…

Я вижу, что колокол валяется среди скамеек… но бомбардировки тут не при чем… дожди и время сделали свое дело… ничего достойного внимания здесь не осталось… разве что несколько черных и голубых надписей… строки псалмов…

Господь Спаситель наш…

Распятый на кресте…

Здесь растут дикий виноград и плюш, они опутали колокол и кафедру…

– Вот!.. мы посмотрели!.. что же дальше?

Спрашиваю я у Харраса…

– Теперь идем на кладбище!.. там нам будет гораздо спокойнее!..