Карантин по-питерски - Ричард Семашков

тяжёлого трудового дня. После прочтения эссе философа Ильина о бессоннице («Книга раздумий и тихих созерцаний») стал много спокойнее относиться к ней: стараюсь не злиться, не считаю часы до будильника, не заставляю себя уснуть (самое бесполезное занятие, но прибегал и к этой никчёмной методе). Сейчас, если непрошенная гостья и навещает ночами, то неспешно встаю, выпиваю стакан воды или молока, читаю. Спустя пару часов энергия бодряка иссякает, и если начинает клонить в сон, то ложусь и досыпаю остаток времени.

Сон, конечно, вор жизни, но вор парадоксальный: после того как хорошенько тебя обкрадёт, сразу становится легче и радостнее жить.

26.06.2020

Александр Пелевин:

Недавно открыл наконец купальный сезон в Токсово и чудесно поплавал, не посмотрев перед этим прогноз погоды. Когда пошел дождь, даже успел пожарить шашлык. Под дождем. С банкой пивка в руке. Давно не чувствовал себя таким идиотом.

А потом пришлось резко сниматься, потому что дождь усилился и превратился в настоящий ливень, гремел гром, сверкали молнии, и нам с товарищами пришлось идти полчаса до станции, преодолевая стихию; и, в общем-то, действительно было что преодолевать.

Давно не попадал прямо в эпицентр грозы, чтобы гром оглушал, чтобы бьющие где-то совсем рядом молнии ослепляли, а дождь лил как из ведра в самом прямом смысле. Электричку отменили. Добираться пришлось на маршрутке до Девяткино. Никогда я так не рад был увидеть Девяткино. До этого был там два раза, и то один раз – потому что уснул пьяный в метро.

Зато разгул стихии, первобытное восхищение силой природы, смотришь на все это, мокрый до нитки, и радуешься, как дурак.

Очень хочется на море, в теплый русский Крым, пить белое винцо на берегу, греть жопку на гальке и ужинать жареными рапанами в сливочном соусе. Для всего этого хочется еще и денег.

Также, дорогие друзья, пришло время поздравить вас с победой абсолютного похуизма над коронавирусом.

30.06.2020

Герман Садулаев:

Мы открыли купание в водах Ладоги. Однако это не обычная Ладога. Обычная Ладога холодная. А я знаю тайное место. Туда невозможно проехать на машине. И даже пешком не дойти. Это берег Ладоги за каналом. Через канал мостов нет. Нужно переплыть канал на лодке. Пройти пешком узкий перешеек между каналом и озером, перетащив лодку на руках. И внезапно вы оказываетесь в Таиланде.

Я называл это «плавни», помню, читал что-то про «плавни» в детской книжке. Но недавно услышал, что местные называют это «травянка». В общем, это мелководье, поросшее тростником, но с исторически прореженным руслом и озерцами. Вода настолько тёплая, что хочется плакать.

В травянке живут щуки, но они добрые, на редких туристов не нападают. Нападают только на рыбаков: прокусывают им резиновые лодки. Рыбаки злятся, но не тонут: глубина всего-то по грудь.

Несколько лет назад я оказался там впервые. И всего один раз. И несколько лет я мечтал снова попасть в эту сказку.

И вот солнечная погода встала на несколько дней, и мы пошли.

За три рейса переправились через канал. Перешли узкую полоску земли. Потом по тёплой воде, таща за собой лодку, в которой сидели маленькая дочь и жена, но потом жена из лодки выпала и пошла по воде. Сначала по колено, потом по пояс. Вышли в озерцо. Под ногами мягкий песок, но иногда камни: надо смотреть. Вода прозрачная. Порой большая рыба как тень проскользнёт и скроется в зарослях. Ух, накупались!

Туча набежала, и вроде бы захотел пойти дождик. Но я вытащил загодя приготовленного жёлтого цыплёнка, свернул ему голову на краю озерца, принёс цыплячью кровь в жертву духам, и туча ушла куда-то на Токсово. Солнышко снова ярко засияло на небе.

Вдоволь наплескавшись, усталые и довольные, мы пересекли канал в обратную сторону и вернулись на дачу.

01.07.2020

Ричард Семашков:

Выходит, что Герман с помощью своего «цыплячьего» обряда послал тучу в сторону места, где обычно купается Саша Пелевин и работает Валера Айрапетян. Какой циничный и тонкий привет товарищам по чату!

Я же в свою очередь уже раз десять ездил (бывало, даже ходил) купаться на Крестовский остров.

Народу там обычно немало, зато вода глубокая, пляж песчаный, красивый вид на КАДовский мост и есть понтоны, с которых можно прыгать.

Люди играют в волейбол и настольный теннис, бройлерные качки висят на турниках и брусьях, а девушки хвастаются ногами. Отовсюду звучит смех и музыка.

По атмосфере схоже с каким-нибудь пляжем в Калифорнии.

Однажды, приехав вечером на почти пустой пляж, я понял, что мне срочно нужно по делам. По большим делам. Все вещи я оставил на берегу и в плавках и с телефоном пошёл искать место, где я смогу решить эти дела.

Ближайший туалет был закрыт, а хоть сколько-нибудь тихого места и какой-нибудь бумаги не находилось. Тогда я побежал в глубь парка, который находился неподалеку от пляжа, и буквально на ощупь обнаружил парковую уборную. Времени оставалось совсем немного.

Оказалось, что уборная эта платная (вход 30 рублей), но электронных переводов она не принимает. Немолодая женщина не хотела входить в моё положение и на все мои слёзные обещания занести деньги отвечала одно: «Все вы так говорите». Моё предложение закинуть ей деньги на телефон в тройном размере тоже не возымело действия.

Я переминался с ноги на ногу, делая ей разнообразные комплименты в надежде хоть немного растопить её ледяное сердце, но она просто отвернула от меня голову и молча сидела.

Я говорил, что я не такой, как все. Кричал, что у меня, кроме плавок и честного слова, с собой ничего нет, но я с радостью отдам ей и то и другое, если это поможет пройти мне в комнату, которая мне сейчас необходима.

Не помню, на какой фразе она сдалась, но я надолго запомню её тихое: «Иди, блять, уже».

Когда на следующий день я занёс ей тридцать рублей, она внимательно посмотрела на меня и сказала: «Такое со мной впервые».

Ох, а со мной, к сожалению, нет.

02.07.2020

Павел Крусанов:

Привет из псковских лесов. С водными процедурами здесь всё в порядке было до вчерашнего дня. Всю прошлую неделю – 28–32 градуса по Цельсию. Под домом в тридцати метрах – река, пусть не глубокая, по грудь, но своя, и главное – рядом. Лежишь в камушках, как тюлень, под склонёнными ивами, в водяных вьюнах, смотришь на снующего туда-сюда зимородка, бирюзового, с огненной грудью, на бродящую вдали по отмели белую цаплю, такую белую, как не выбелит ни один белильщик, и осознаёшь, что вот это,