Вношу ясность - Фрэн Лебовиц

*

Нишевые журналы по увлечениям должны сознавать: если они достаточно популярны у рекламодателей и читателей, чтобы приносить прибыль, то не такие уж они и нишевые.

*

По моему мнению, обмен информацией об адресах, где в Нью-Йорке можно найти лучшее пуховое одеяло или курицу тандури, дозволителен между совершеннолетними по доброму согласию и за закрытыми дверями, при условии, что они не станут смущать покой малолетних и грамотных.

*

Половые сношения с тяжелой техникой – не тема для нишевых изданий, а дефект личности.

*

Литература по саморазвитию

Нет такого слова – «актуализация». Нет такого слова – «интернализация». Собственно, в таких книгах буквосочетание «-ация» уместно лишь в одном слове – «ферментация».

*

Лишь в редких случаях душевное здоровье удается восстановить, перепроживая в ванне свое рождение.

*

Хотите выбиться в люди? Ищите себе юриста, а не книгу.

*

Богатство и власть куда легче приобрести почтением к нужным людям, чем чтением нужных книг.

*

Да, ваша индивидуальность может просвечивать сквозь внешность, но это случается не сразу. Тем временем ваша внешность успеет оставить неизгладимое пятно на вашей индивидуальности.

Писательство: приговор к пожизненным работам

Вопреки представлениям многих из вас, стезя литератора не лишена минусов. Самый большой минус – тот досадный факт, что иногда приходится на полном серьезе садиться за работу. Такова причудливая особенность нашего поприща, этакая заноза в боку, беспрерывно напоминающая писателю: он не такой, как все, и это навсегда. Требования, предъявляемые нашей профессией, настолько малоприятны, настолько несправедливы, настолько чужды обычным людям, что писатель в реальном мире – все равно что эсперанто в мире языков: в лучшем случае он забавен, да и то не особо. Я бы посоветовала всем заинтересованным сторонам наконец-то смириться с неотъемлемой странностью писателей и раз и навсегда признать: «В стране слепых одноглазый – писатель, и он сам тому не рад».

Позвольте дать вам несколько рекомендаций в надежде пробудить долгожданное сочувствие. Пункты 1–5 адресованы родителям, последующие – пояснения для мазохистов. Но можно и наоборот.

Как распознать в своем ребенке писателя

Ваш ребенок – писатель, если к нему или ней применимо хотя бы одно из нижеперечисленных утверждений. Смотрите на факты трезво: как бы вы ни увиливали, суровую правду жизни не изменить.

1. Внутриутробное развитие

А. Вместо утреннего токсикоза у вас ночной, потому что в светлое время суток плод не может сосредоточиться на своем деле.

Б. Вас неодолимо тянет нанять секретаря на телефоне, чтобы он принимал звонки из редакций, и машинистку, чтобы она перепечатывала рукописи.

В. Когда акушер приставляет стетоскоп к вашему животу, он слышит оправдания.

2. Роды

А. Ребенок появляется на свет, самое малое, с трехнедельным опозданием, потому что долго мучается над концовкой.

Б. Роды длятся двадцать семь часов, потому что ребенок все откладывает до последней минуты и уделяет слишком много времени усилиям отрастить пальцы на ногах в нешаблонном порядке.

В. Когда врач шлепает младенца, тот ничуть не удивляется.

Г. Беременность непременно одноплодная, поскольку мотив близнецов показался ребенку чересчур стереотипным.

3. Младенчество

А. Ребенок отказывается и от груди, и от бутылочки, предпочитая «перье» с цедрой лимона – готовится завязать с алкоголем.

Б. Всю ночь младенец спит сном младенца. И весь день тоже.

В. Четырех дней от роду младенец произносит свои первые слова – «Сдам на той неделе».

Г. Ребенок отказывается учиться гукать, ссылаясь на то, что у него режутся зубки.

Д. Ребенок сосет указательный палец, непоколебимо полагая, что большой палец давно себя исчерпал.

4. Раннее детство

А. Отказывается играть с плюшевыми мишками, чтобы не прослыть эпигоном.

Б. Из кубиков с буквами выкладывает злые каламбуры на имена окружающих.

В. Когда ему одиноко, просит маму купить ему не братика, не сестричку, а протеже.

Г. Когда ему исполняется три года, считает себя трилогией.

Д. Мама не стирает его каракули со стен в гостиной – боится упреков в слишком грубой редактуре.

Е. Когда ему читают на ночь сказки, саркастично придирается к их стилю.

5. Детские годы

А. В возрасте семи лет ребенок начинает подумывать о новом имени. Мужском или женском.

Б. Наотрез отказывается ехать в летний лагерь, сознавая, что там, возможно, будут дети, которые о нем никогда не слышали.

В. Говорит учителям, что уроки не сделал из-за творческого кризиса.

Г. Отказывается выполнять задание «Напиши дружеское письмо», так как знает, что подобных писем никогда писать не будет.

Д. Рассчитывая на договор с киностудией, настаивает, что назовет сочинение не «Как я провел летние каникулы», а чеканно – «Каникулы».

Е. Он законченный ипохондрик и, подцепив ветрянку, не сомневается, что это проказа.

Ж. На Хэллоуин наряжается Гарольдом Эктоном[24].

Когда несчастный ребенок вступает в пору полового созревания, рушатся все надежды на то, что он перерастет литературу и предпочтет завидную судьбу, скажем, жертвы киднэппинга. Теперь, в начале непростого переходного периода, необходимо позаботиться о том, чтобы он получил хорошее образование в атмосфере сопереживания. Писателя-подростка настоятельно рекомендуется отдать в школу, где его дилемме посочувствуют, – в Далеко Не Среднюю Литшколу. В Далеко Не Средней Литшколе он окажется среди тех, кто с ним схож, – таких же неблагодарных. Ему предложат широкий спектр учебных дисциплин, отвечающих его потребностям: «Секреты неудачного начала», «Как держаться подальше от Лос-Анджелеса», «Как держаться подальше от Лос-Анджелеса (римейк)», «Лечебная бессонница», «Зачем вообще нужны редакторы журналов?» и «Высший курс меткословия». Все это преподают завистливые учителя, которые предпочли бы быть учениками. Внеурочная деятельность кипит ключом: например, в «Клубе биографических справок» школьники весело проводят время, заодно изучая секреты найма на колоритную временную работу – лесорубами, подпольными букмекерами, пастухами и порнографами. Команда речевых фигуристов «Метафоры» просто блистательна. В смешанных метафорах они не уступят никому в высшей лиге, а Дженет Флэннер[25], их очаровательный талисман, обожает вся школа.

Хотя школьный альманах «Презрение» редко успевают завершить к выпускному вечеру, он все же становится драгоценной памяткой о годах, проведенных в Далеко Не Средней Литшколе. Столовой заведует тучная дама с необъятными амбициями, в меню – посредственные блюда итальянской кухни по абсурдно завышенным ценам. Чтобы сплотить школьников, в актовом зале еженедельно проводятся собрания, именуемые «Уподобление». К отстающим ученикам приставляют репетиторов (называемых в Далеко Не Средней Литшколе «писателями-призраками»). После окончания школы либо исключения из нее (на исключение сами нарываются ученики, наделенные коммерческой жилкой, – будет о чем рассказать когда-нибудь перед телекамерами) писатель готов оставить след в истории.

Описывать следующий этап, то есть творческий путь как таковой, излишне, ведь все писатели заканчивают одинаково: либо в гробу, либо в Приюте престарелых литераторов. Перспектива попасть в это