В родном доме - Гарай Рахим

После этого им стало казаться, что они уже давно живут вместе. При каждом удобном случае Гумер заключал Танзилю в объятия и страстно целовал, и вновь она не противилась, хотя и не отвечала на его ласки, воспринимая их как должное, как само собой разумеющееся. Но Гумер и этому был безмерно рад. Свои чувства к Фалине он вспоминал теперь как ребячество, мальчишество, и думал, что любит Танзилю настоящей, мужской любовью. Из поездок в райцентр он всегда привозил ей подарки, хотя его возлюбленная не приходила от этого в восторг и лишь вежливо благодарила. Гумер эту сдержанность принимал за скромность и воспитанность.

Танзиля не радовалась даже тогда, когда уговорила, наконец, Гумера поступить на библиотечное отделение Казанского института культуры, хотя и потратила на эти уговоры много времени и усилий.

Гумер сдал вступительные экзамены успешно и счастливый, окрылённый вернулся в село. Сообщив радостную весть, он пылко обнял Танзилю, и вновь она отнеслась к новости более чем сдержанно. Она даже не поздравила его, и просто сказала: «Ладно, хорошо». И продолжала терпеливо и послушно принимать его ласки. В этот же год Танзилю перевели преподавать в школу соседнего села.

На первом курсе Гумер писал ей пылкие письма, получая сдержанные и сухие ответы. «В деревне всё нормально. Я преподаю, участвую в общественных делах…» Во время очередных каникул Гумер сделал ей предложение, и Танзиля, восприняв это как обычное явление, спокойно дала согласие, и вскоре они тихо, скромно расписались в загсе, став мужем и женой. Гумер по-прежнему учился, а Танзиля преподавала, время от времени навещала его родителей. Именно тогда она, почему-то втайне от мужа, поступила на заочное отделение пединститута. Вернее, Гумер даже не узнал, что жена поступила в институт. И вновь он посчитал это за проявление скромности. Действительно, зачем кричать об этом на каждом углу? Ведь учёба только началась. Когда родился сын, Танзиля взяла академический отпуск, а Гумеру велела не отвлекаться и продолжать учёбу.

Он закончил институт, когда сыну исполнилось четыре года, и стал работать в одной из библиотек Казани. Танзиля училась на четвёртом курсе. Гумеру надоела такая жизнь «на два фронта», и он предложил жене переехать в Казань, тем более, что ему как молодому специалисту и к тому же человеку семейному выделили из какого-то полузабытого фонда однокомнатную квартиру без всяких удобств в древнем, оставшемся, вероятно, ещё со времён царя Гороха, доме. Таким образом, семья, наконец, воссоединилась.

За годы учёбы в институте Гумер развился духовно и умственно, накопил немало знаний, слыл одним из лучших студентов-общественников. Но по своей природе Гумер оставался человеком чувства. Он очень любил жену и сына, не особенно обращал внимания на уже привычную ему сдержанность и даже сухость Танзили в отношении к нему. Надо сказать, что Танзиля была образцовой женой, матерью, хозяйкой. В доме всегда была горячая, вкусная еда, царили чистота и порядок. Всюду виден был пусть скромный, но достаток, несмотря на довольно скудный семейный бюджет. В ребёнке она души не чаяла, лелеяла, закармливала его. Словом, всю свою душу, все свои усилия и энергию она отдавала сыну, учёбе и наведению уюта в этой лишённой всяких удобств лачуге. Она очень хорошо относилась и к мужу, по-прежнему была к нему скорее равнодушна, чем испытывала хотя бы слабое подобие пылких чувств, и по-прежнему терпеливо и послушно принимала его ласки, но ни разу сама его не обняла и не поцеловала. Если, например, Гумеру вздумалось бы оставить жену без ласки на протяжении целой недели или даже месяца, она вряд ли даже заметила бы отсутствия близости. Причём её никак нельзя было обвинить в чёрствости, в отчуждённости по отношению к мужу. Она ежедневно общалась и разговаривала с ним. Никогда не грубила ему, всегда и всем была как будто довольна. Она была всего лишь равнодушной к нему, и Гумеру иногда казалось, что незыблемость равнодушия возведена у жены чуть ли не в ранг религии, фетиша. Постепенно и сын стал относиться к отцу с равнодушием, достойным материнского, хотя между матерью и сыном отношения были весьма нежными, они любили друг друга, могли день и ночь болтать, играть, смеяться. А с отцом сын почти не играл. Что только не предпринимал Гумер, чтобы развеселить сына. Какие только игрушки ни покупал, но сын по-прежнему молча и равнодушно взирал на родителя. Правда, купленным игрушкам он радовался и возился с ними, пока они не теряли для него новизны, но радовался сын именно игрушкам, и когда отец пробовал присоединиться к игре, ребёнок оставлял в покое игрушку или уносил её подальше от отца, чтобы играть с ней одному или с матерью.

Постепенно Гумер стал тяготиться такими отношениями в семье. В нём снова начинала поднимать голову тоска, вселенская хандра. Ему хотелось хотя бы немного ласки, нежности, семейной неги. По ночам ему чудилось, что кто-то нежно целует его в губы. Ласково обнимает его за плечи. И вот в его душу откуда-то издалека, из-за невидимого горизонта начала возвращаться Фалина. Она появлялась всё чаще и чаще. И Гумер стал ощущать на своем лице её ласковые взгляды. Он, закрыв глаза, нежился в лучах этих взглядов. Мужчина не раз сравнивал Танзилю с Фалиной, и это сравнение было, конечно, не в пользу жены. Словом, через несколько лет почти полного забвения Фалина снова завладела сердцем Гумера, который теперь снова жил ради неё, ради любви к ней. Записи в тетрадях оживили его воспоминания, разбередили душевные раны, воспламенили погасшие было чувства, возвратили и преклонение перед силой Великой Любви.

Войдя в переписку со многими друзьями и односельчанами, Гумер узнал, что Фалина вышла замуж за хорошего человека, родила двух детей, живёт с семьёй и матерью в одном из городов Башкортостана. Но странное дело: Гумера почему-то не интересовала нынешняя, теперешняя Фалина. Он заинтересовался её судьбой не ради былой любви, а просто для наведения справок. Да, Гумер любит Фалину, но любит её прежнюю, ещё школьницу, старшеклассницу. Любит ту Фалину, которая умела любить его не только губами и руками, но и взглядом. Гумера не удовлетворяла работа в библиотеке, хотя он от работы не отлынивал