Все еще Элис - Лайза Дженова

– У меня есть кое-какая информация, я ее вам сообщу. Это о группе поддержки тех, кто занимается уходом за больными. Дениз Даддарио – социальный работник в этой группе. Вы встретитесь с ней и расскажете, как у вас идут дела.

– Мне встретиться с ней?

– Да.

– Но мне это не нужно, у меня все в порядке.

– Хорошо. Но у вас есть такая возможность на случай, если почувствуете, что вам это нужно. А теперь у меня есть несколько вопросов к Элис.

– Вообще-то, я хотел поговорить о дополнительной терапии и клинических исследованиях.

– Хорошо, но сначала давайте закончим с ее тестами. Элис, какой сегодня день недели?

– Понедельник.

– Когда вы родились?

– Одиннадцатого октября тысяча девятьсот пятьдесят третьего года.

– Кто вице-президент Соединенных Штатов?

– Дик Чейни.

– Хорошо, теперь я назову имя и адрес, а вы их повторите. Позже я попрошу вас сделать это еще раз. Готовы? Джон Блэк, Брайтон, Западная Сорок вторая улица.

– Тот же, что в прошлый раз.

– Да, вы правы, очень хорошо. Вы можете повторить сейчас?

– Джон Блэк, Брайтон, Западная Сорок вторая улица.

Джон Блэк, Брайтон, Западная Сорок вторая улица.

Джон никогда не носит черное, Лидия живет на западе, Том в Брайтоне, восемь лет назад мне было сорок два.

Джон Блэк, Брайтон, Западная Сорок вторая улица.

– Отлично, вы можете посчитать от единицы до двадцати, а потом в обратном порядке?

Она смогла.

– Теперь я хочу, чтобы вы показали, сколько пальцев на левой руке соответствует месту, на котором стоит в алфавите первая буква в названии города, где вы сейчас находитесь.

Она мысленно повторила то, что сказал доктор, а потом показала указательный и средний пальцы левой руки.

– Хорошо. Как называется эта штука на моих часах?

– Застежка.

– Ладно, теперь напишите предложение о сегодняшней погоде.

Туманно, жарко и влажно.

– На обратной стороне бумаги нарисуйте часы, которые показывают сорок пять минут четвертого.

Элис нарисовала большой круг, а внутри его цифры. Самая верхняя – двенадцать, потом единица и все остальные.

– Упс, я нарисовала слишком большой круг. Она быстро написала:

3:45.

– Нет, не цифрами. Мне нужно, чтобы вы нарисовали обычные часы, – сказал доктор Дэвис.

– Послушайте, вы хотите узнать, умею ли я рисовать или помню ли, как распознавать время на часах? Рисование никогда не было моей сильной стороной.

Когда Анне было три года, она любила лошадей и часто просила Элис нарисовать их. Интерпретация лошади в исполнении Элис выглядела как дракон-собака в постмодернистском духе и не могла удовлетворить даже дошколенка с богатым воображением.

Нет, мам, не это, нарисуй мне лошадь.

– На самом деле я пытаюсь выяснить и то и другое, Элис. «Альцгеймер» очень рано начинает воздействовать на теменную долю мозга, именно там хранится наше внутреннее представление о сверхличном пространстве. Джон, поэтому я и хочу, чтобы вы бегали вместе с Элис.

Джон кивнул. Они объединились против нее.

– Джон, ты знаешь, что я не умею рисовать.

– Элис, это часы, не лошадь.

Элис испепелила Джона взглядом, она была потрясена: он не встал на ее защиту. Она хотела, чтобы он подтвердил ее слова, а он молча смотрел ей в глаза и вертел на пальце обручальное кольцо.

– Если вы нарисуете часы, я нарисую, как стрелки показывают три сорок пять, – сказала Элис.

Доктор нарисовал на другом листе бумаги циферблат, а она – стрелки, указывающие нужное время.

– Хорошо, а теперь я хочу, чтобы вы назвали имя и адрес, которые я просил вас запомнить в начале нашей беседы.

– Джон Блэк, что-то там, Брайтон, какая-то из Западных улиц.

– Хорошо, это был номер сорок два, сорок четыре, сорок шесть или сорок восемь?

– Сорок восемь.

Доктор Дэвис сделал довольно длинную запись на листке с нарисованным циферблатом.

– Джон, пожалуйста, перестань трясти мое кресло.

– Ладно, теперь мы можем поговорить о клинических испытаниях. На данный момент они проводятся у нас и в Бригаме. Участников испытания, которому я отдал бы предпочтение в вашем случае, начинают набирать в этом месяце. Три этапа, препарат – амиликс. Предполагается, что он будет растворять бета-амилоиды и противостоять их агрегации, то есть, в отличие от препаратов, которые вы принимаете в данный момент, появляется надежда, что он предотвратит дальнейшее развитие болезни. Второй этап внушает очень большие надежды. Он был толерантным, и через год у пациентов прекратился спад когнитивности и даже наблюдалось улучшение.

– Я полагаю, это испытание с контрольным плацебо? – спросил Джон.

– Да, двойной слепой метод, плацебо в одной из двух доз.

Значит, меня могут пичкать пустыми сладкими пилюлями.

Элис подозревала, что бета-амилоидам плевать на эффект плацебо или принятие желаемого за действительное.

– Что вы думаете об ингибиторах секретазы? – поинтересовался Джон.

Этот вариант нравился Джону больше других. Секретазы – натуральные ферменты, которые снижают уровень бета-амилоидов до нормального. Из-за мутации пресенилина-1 секретазы Элис производили слишком много бета-амилоидов. Слишком – это опасно. Как сорванный водопроводный кран. Ее раковина наполнялась чересчур быстро.

– На данном этапе ингибиторы либо излишне токсичны для клинического использования, либо…

– А что насчет флуризана?

Флуризан – противовоспалительный препарат, как и адвил. Несметное количество препаратов претендует на способность снижать амилоид-бета 42. Меньше воды в раковине.

– Да, он вызывает интерес. Идут испытания, но только в Канаде и Великобритании.

– А если Элис начнет принимать флурбипрофен? Что вы об этом думаете?

– У нас пока нет данных, которые свидетельствовали бы о том, что он эффективен при лечении болезни Альцгеймера. Если Элис решит не участвовать в клинических испытаниях, я бы сказал, что он не повредит. Но если она захочет принять в них участие, флурбипрофен будет исключен, так как это неутвержденный препарат.

– Ладно, а моноклональные антитела?

– Я – за, но набор в группу уже закончен. При условии, что все пройдет хорошо, второй этап начнется не раньше весны будущего года, а мне бы хотелось, чтобы Элис начала принимать участие в исследованиях как можно быстрее.

– Вы когда-нибудь назначали своим пациентам IVIG-терапию? – спросил Джон.

Эта идея тоже ему нравилась. Извлеченные из донорской плазмы крови внутривенные иммуноглобулины уже доказали свое безопасное и благотворное воздействие при лечении первичного иммунодефицита и аутоиммунных нервно-мышечных расстройств. Это дорогостоящее лечение, и его не покроет страховка, так как оно еще не прошло испытания, но если будет результат, стоит попробовать.

– Никто из моих пациентов не проходил IVIG-терапию. Я против нее ничего не имею, но правильная дозировка нам неизвестна, и это очень приблизительный, неотработанный метод. Если и рассчитывать на эффект, то он будет очень скромный.

– Скромный нас устроит, – сказал Джон.

– Хорошо, но вы должны понимать, из чего выбираете. Если решитесь на IVIG-терапию, Элис не сможет принять участие во всех других программах, которые потенциально более эффективны.

– Зато будет гарантия, что она не попадет в группу плацебо.

– Это верно. В каждом решении есть свой риск.

– Если я решу принять участие в клинических испытаниях, мне придется отказаться от арисепта и наменды? – спросила Элис.

– Нет, вы будете их принимать.

– Заместительная терапия эстрогенами?

– Да. Есть достаточно примеров, чтобы можно было говорить о ее полезности, так что