Провинция - Владислав Владимирович Кузнецов

Я пошёл в бухгалтерию и взял немного денег для командировки.

— Я могу на них питаться, или они только на дорогу?

— Можешь питаться, никто это контролировать не будет, — сказала мне хорошая женщина полушёпотом. — Только сохрани все чеки и принеси мне.

— С этим я справлюсь.

На будильнике два часа ночи. Сколько я не выбирал мелодию поприятнее, во время пробуждения она всё равно кажется мерзкой. Я проснулся так рано, потому что на дорогу уйдёт примерно четыре часа, плюс до встречи я должен отдать важные документы, ну и в целом я не люблю опаздывать.

Мама тоже проснулась, чтобы проводить меня. Мы сидели на кухне. Я пил чай и старался запихнуть в себя как можно больше бутербродов, полагая, что не смогу поесть, пока не сделаю всю работу.

— Сейчас бы сел в машину и спокойно поехал, — говорит мама.

Отец в итоге смог оживить машину. Он починил её и вновь поставил во дворе доживать свой век. И он, и мама предлагали пользоваться машиной, но каждый раз упирались в мою гордость. К тому же эта машина была в ужасном состоянии; не на всякой лучше, чем пешком.

— Я не виноват, что у меня нет машины, — говорю. — Накоплю немного денег и куплю что-нибудь.

— Зачем же покупать, если уже есть? Отец ведь не против, он сам тебе говорит.

— Мне от него ничего не надо, я же тебе уже говорил. И вообще он нас, скорее всего, слышит.

— Не слышит. Он спит себе спокойно. У него же сердце не болит за тебя. Как доедешь — позвони мне.

— Ты будешь ещё спать.

— Значит напиши.

— Ладно, — сказал я и сорвался одеваться.

Всю последнюю неделю стоял майский зной, в такую погоду не вериться, что может быть холодно. Поэтому оделся я совсем по-летнему.

— Может, оденешься потеплее? — спросила мама, поднеся тёплую куртку.

Я покривил носом, поцеловал маму в обе щёки и убежал. Белый пассажирский фургон покатил меня в Казань. Я не мог уснуть всю дорогу. Я был даже на подъёме. Давненько я не был в этом славном городе, соскучился по нему, как по человеку.

Я вышел в центре города. Ещё на подступах понял, что приехал слишком рано. Мне нужно было где-то скоротать без малого два часа. Выходя из машины, я почувствовал боковой удар ветра. Совсем не летний, совсем не дружелюбный. К тому же моросил дождик. Я съёжился и зашагал в знакомую забегаловку, ругая себя за беспечность.

Забегаловка была турецкой кухни. Я постоянно ходил сюда студентом, выбирая дешёвые блюда, но в тот день я закал себе огромную тарелку плова, мяса, овощей и прочего. В зале я был один, скорее всего, был первым посетителем. Уже ожидая заказ, я почувствовал себя плохо. Видимо, упало давление. Или поднялось. Я в этом не разбираюсь, но силы резко стали меня покидать. Я почувствовал усталость и желание выспаться. «Сейчас, — думаю, — поем, и всё пройдёт». Но чем больше я закидывал в себя еды, тем хуже мне становилось. Меня начало тошнить, и я отстал от еды, не съев и половины. А исцелил меня горячий чай. Его я выпил вдоволь. Вместе с потом из меня вышла хандра. Я согрелся и набрался сил.

Адвокат, которому я должен был передать судебные документы, опаздывал из-за пробки.

— Я еду, буду через двадцать минут, — говорил он мне по телефону.

Я ждал его, спустившись в метро, где теплее. Грустный люд шагал мимо на свои нелюбимые работы — на любимые работы люди ездят на дорогих машинах. Мне захотелось ссать, а туалет был ещё закрыт. Вокруг меня открывался маленький подземный бизнес с яркими вывесками: печать на футболках, цветы, пекарни, различные магазинчики. Поезда по очереди привозили всё новых и новых грустных людей.

— Пробка очень большая, буду минут через тридцать, — говорил тот адвокат.

Я снова проверил туалет — всё ещё закрыт. Его закрывают на ночь, потому что он платный. Негоже, чтобы люди ссали бесплатно. Я устал стоять. Устал терпеть желание опустошить мочевой пузырь. Я бы мог прогуляться до ближайшего парка, где тоже есть туалет, но не хотел, чтобы адвокат ждал меня, если я не успею вовремя вернуться. Оказывается, в сувенирные лавки и прочие места кто-то заходит, и даже что-то покупает. Проходя мимо них в спешке, кажется, что они не знают посетителей. А ещё я узнал, что все продавцы знакомы со своими соседями. Они здороваются, делятся новостями и вообще стараются коммуницировать, пока нет покупателей. У них там маленький городок, который не обращает никакого внимания на проходящую мимо толпу.

— Поток еле движется, я такого ещё не видел, — вновь оправдывался адвокат.

На мне была курточка вишнёвого цвета. В таких цветах ходили бандиты в девяностых. Я, когда увидел её в магазине, купил не раздумывая.

— Хэллоу! — ко мне приближается мужик пятидесяти лет, протягивая руку. Ну, я протянул ему в ответ свою. — Я тоже из блатных, — говорит, не отпуская мою руку. — Я сам из Подмосковья, сидел тут у вас. Ты знаешь серпуховских? Я ваших всех знаю.

Я вырываю свою руку.

— Ну ладно, бай, — сказал мужик и ушёл.

Между тем, я был готов заплатить круглую сумму за возможность поссать. Прошло около часа, с тех пор, как я позвонил адвокату в первый раз. Туалет по неизвестной причине всё никак не открывался. За это время я бы смог обойти несколько парков и опорожниться в каждом из них, если бы адвокат сразу честно признался, что будет значительно позже запланированного.

— Я уже совсем близко. Буду через десять минут.

Дождь всё не переставал. Я вышел из-за укрытия, чтобы не пропустить его машину. Адвокат прикатил на престижной тачке, вальяжно развалившись на сиденье. Я встретил его весь обмокший, замёрзший и уставший. Он лишь слегка приоткрыл окно, куда я просунул документы.

— Подвезёте меня? Я опаздываю, — говорю.

— Я сам опаздываю. Могу подвезти только до суда.

Я запрыгнул в тачку адвоката, и мы проехали всего две остановки.

— Подбросил бы до места, если бы мог, — сказал