Пропавшая сестра - Меган Дэвидхизар

Когда я захожу на кухню, мои родители слишком увлечены, чтобы заметить мое появление. Кухонный островок завален бумагами: больничные счета и информация о страховке для меня, планирование похорон Мэдди.

– Шерил сказала, что поможет написать некролог. – Мама сдвигает очки для чтения на макушку. Круги у нее под глазами стали темнее из-за стресса и недосыпания. – И звонил твой брат. Он не сможет вылететь так быстро, как надо.

– В похоронном бюро сказали, что мы можем организовать все на будущей неделе.

Папа одет в темно-синее поло с эмблемой его компании. Вчера вечером он упомянул, что заезжал на работу, чтобы подписать несколько счетов. Мама недовольно закатывает глаза за его спиной, но все же она смирилась с тем, что сейчас он не может весь день находиться дома.

– Это не помешает поминальной службе, которую хочет организовать школа?

– Я уверен, они проявят гибкость. – Папа открывает заднюю дверь, чтобы Физзи вошла и заметила меня. – Сегодня спать не будешь, да?

– Я собираюсь позавтракать с Эдрианом, – говорю я, почесывая Физзи за ушком.

– Кто такой Эдриан? – спрашивает папа.

– Парень из Форест-Лейн. Мы собираемся позавтракать перед его походом в школу.

Мама откладывает бумаги, лежащие перед ней.

– Ты уверена, что это хорошая идея? Сегодня утром у нас в школе встреча с твоими вожатыми, – говорит она, явно взывая к логике, чтобы найти причину, по которой мне следует остаться дома. Она не упоминает, что мы должны забрать содержимое шкафчика Мэдди, а также записки и открытки из администрации.

– Хорошо, – говорю я. – Эдриан зайдет за мной, и мы пойдем в школу, там и встретимся. Меня не будет меньше получаса.

Родители хотят сказать еще что-то, в их глазах сквозит невысказанное беспокойство.

– Я не виделась ни с кем из друзей. У меня даже нет их номеров в телефоне. Эдриан был в поездке. Он хочет помочь мне.

– Хорошо, – говорит папа, когда мама открывает рот, чтобы возразить. – Иди, только не опаздывай на встречу.

– Спасибо, – говорю я и ухожу.

Их шепот преследует меня до входной двери, куда я отправилась ждать Эдриана, чтобы мама с папой могли спокойно поспорить без меня.

Всего минуту спустя Эдриан подъезжает в седане, который на ходу с начала девяностых. Окно опущено, и он машет рукой, ставя машину на стоянку. Эдриан аккуратно приводит себя в порядок. Сегодня он без рваной шляпы и грязи на лице, как тот день, когда помогал бабушке в саду. Аккуратно уложенная свежая стрижка подчеркивает линию его подбородка. Я сажусь в салон и сразу же замечаю чистоту. Это явно не то, чего я ожидала.

– Я думала, у тебя классический автомобиль.

– Так и есть.– Он кладет руку на сердце, будто я смертельно ранила его.– Это,– говорит он, и его низкий голос растекается как соус,– Бетти Уайт[2].

– Кто?

– Ну, – говорит он, выезжая задним ходом с подъездной дорожки, – я купил ее у своей бабушки в прошлом году, и в этом красивом цвете она не что иное, как Золотая девчонка.

Я могла бы с легкостью возразить, что цветом она скорее коричневая, чем золотистая, но не стала вдаваться в подробности. Мои родители всегда говорили, что мы должны копить на собственную машину. Предполагалось, что мы с Мэдди будем делать это вместе, но признаюсь, я никогда не была экономной.

Я тоскливо улыбаюсь, вспоминая, как Мэдди грустила, что я научилась водить машину на несколько месяцев раньше ее. Исходя из этой логики, я должна была бы отложить большую сумму на нашу общую машину. Вместо этого я купила новую сумочку и пила кофе с Николь.

– И куда же Бетти нас повезет? – спрашиваю я.

– В место, где мечты о завтраке сбываются, – произносит Эдриан с совершенно невозмутимым видом.

– А потом ты расскажешь мне, что тебе известно о Райане Джейкобсе?

– Еще лучше. Он сам тебе все расскажет. Мы встретимся с ним. Тебя ждет небольшой сюрприз.

Доехав до места, Эдриан заезжает на парковку за «Гроув», небольшим ресторанчиком, расположенным в старом здании в центре города. Внутри нас встречают обшарпанные стены с толстым слоем краски. Это наводит на мысль о том, что последние несколько десятилетий их каждый год перекрашивали. Некоторые посетители, возможно, обедают здесь столько же лет подряд. Благодаря нам двоим средний возраст посетителей определенно снизился. За исключением трех-четырех человек, рассевшихся за столиками, у всех седые волосы. Каждая тарелка, которая попадается нам на глаза, во-первых, огромная, а во-вторых, до краев заполнена яйцами, беконом, блинчиками и соусом для сосисок.

– Ты в порядке? – спрашивает Эдриан, когда мы занимаем места за столиком в конце зала.

– Хм? Да, да. Почему нет?

Эдриан изучает меня, и я замечаю в его глазах тень беспокойства, что неизменно присуща взгляду мамы.

– Я не знаю… ты выглядишь по-другому. – Его лицо заливается краской. – Но это понятно, ведь ты проходишь через…

Я сглатываю:

– Просто странно выходить из дома. Я впервые в ресторане с тех пор, как… с тех пор, как мы узнали о Мэдди.

Эдриан единственный человек, который, кажется, не прочь поговорить о Мэдди откровенно. Я не хочу, чтобы это менялось.

– Ты действительно думаешь, что Райан что-то знает?

Эдриан тянется через стол и накрывает мою руку своей. У него грубые мозоли, но прикосновение мягкое:

– Кто-то должен знать. Если мы не можем найти ответы, это сделает полиция. Это рано или поздно произойдет.

Его сильный голос укрепляет мою угасающую надежду. Он сжимает мою руку, и по моему телу разливается тепло.

– Ты прав. И даже если это кажется невозможным, я все равно верну воспоминания.

– Конечно.

Эдриан откашливается и отодвигается, а затем открывает пластиковое меню:

– Не отвлекайся, вариантов много. Вафли – очевидный выбор.

– Что, если я захочу блинчики? – спрашиваю я, просматривая меню завтрака.

– Я оскорблен, – говорит он, прижимая руку к груди. – Как ты ешь блинчики? Они такие грубые.

– А вафли что – нежные?

– Абсолютно. О, я вижу, у тебя в руках масло и сироп. Вот, дай-ка я подержу их для тебя в своих двадцати пяти квадратных кармашках.

– Ты смешон, – говорю я.

– И ты улыбаешься.

Эдриан прав, но осознание этого лишь заставляет улыбку соскользнуть с моих губ, потому что я не уверена, что мне можно улыбаться. Сейчас не время. Эдриан, должно быть, заметил это, потому что закрыл меню и спросил:

– Ты уверена, что готова пойти сегодня в школу?

– Да. – Я решительно кладу свое меню поверх его. – Но мне не нужно идти на занятия. Я побуду только в администрации.