Собака Вера - Евгения Николаевна Чернышова

Утро жадно набирало температуру. В девять, когда на градуснике уже было плюс двадцать восемь, снова стали в пробку. Позади в «газели» водитель с застывшим взглядом надувал жевательную резинку, втягивал ее и яростно жевал. Рядом кто-то откинулся на пассажирском сиденье и уткнул белую пятку в лобовое стекло. Справа по обочине, поднимая пыль, проносились самые наглые и резвые.

Проехали кафе «Нариман». Потом еще одно – «В гостях у Наримана».

– Ты не знаешь, кто такой Нариман?

– Не знаю, но он, кажется, очень гостеприимный.

Проехали «У Наримана».

По обочинам выстроились фургончики с разноцветным медом. Стеклянные банки стреляли солнечными зайцами. Степь окончательно пожелтела и теперь темнела только проплешинами кустарников. Когда наконец удалось вырваться из пробки, впереди блеснуло море. И в ту же секунду Дурочка заглохла. Они вышли из машины, уныло обсуждая, что сейчас спекутся под полуденным солнцем. Но случилось чудо: минут через пять ветер надул огромную тучу и пошел дождь. Дурочка охладилась и быстро пришла в себя. Совсем скоро они свернули к пляжу, выбежали из машины и прыгнули в море прямо в одежде.

* * *

Добравшись до места, они оставили машину, поднялись на холм, нашли для лагеря каменистый клочок земли под соснами и стали жить. Покусанные комарами, коричневые от солнца, они проводили каждый день в неге безделья, чтения и разговоров. Утро сменяло вечер, медленно катилось солнце, по ночам в темно-синем небе худела луна, падали мелкие звезды, луна круглела. В лагерь заглядывали знакомые и незнакомые, приносили еду и алкоголь, шутки и сплетни, звенели гитарой, укулеле и цимбалами. Иногда штормило: Тема и Ваня спорили до хрипоты, в другой раз в штиль смеялись до утра, в остальное бесконечно жаркое время проваливались

все в ту же

негу

безделья,

чтения

и разговоров.

Через неделю Ваня притащил в лагерь красную дверь с рамой и металлической ручкой. Дверь установили между сосен, разделив ею «кухню» и «зону отдыха».

* * *

Тема лежал под деревом, читал Оливера Сакса. Ваня сидел рядом и настукивал на тамтаме. Рядом бормотал маленький приемник, обнаруженный Катей на чердаке. Год оказался для приемника юбилейный, полувековой, на дне было написано: 1969. Приемник ловил случайные волны и передавал то новости, то песни на неожиданных языках. «Майкл Джексон… – сообщил приемник. – Ш-ш-ш… Майкл… Ш-ш-ш… Джексон…»

– Надо за вином спуститься, – сказал Ваня.

– Главу хочу дочитать. Подождешь?

– Оки.

«Кей-часто-ванис, – запел приемник женским. – Вэ-э-э-эй-вэй-му, вей-вэй-му»

– Это на каком?

– Что-то норвежское. – Ваня перестал настукивать. – Или саами.

Катя выбралась из палатки и легла поперек пенки, положив голову на плоский камень.

– Как там Арина? – спросил Тема. – Температура есть?

– Есть. Какая теплая глыбина.

– Ты шортами прямо на земле, испачкаешься.

– Плевать.

– Давай поменяемся.

– Лежи. Дай мне лучше полотенце под голову. Каменюка коварная теперь жжется. У меня мозги закипят.

Катя дотянулась до полотенца и положила его под затылок.

– У нас жаропонижающего больше нет. Надо в поселок идти.

– Мы как раз собирались. Заодно вина купим.

Ветки сосны медленно покачивались. Катя подняла с земли шишку и стала выковыривать из нее семена.

– Эти сколопендры всегда такие злые?

– Пусть нам биолог расскажет. – Ваня снова мягко бил ладонями по тамтаму.

«Территория Москвы… – сообщил приемник. – Еще больше…»

– Те-о-ом! – сказали вместе Катя и Ваня.

– А?

– Сколопендры!

– А. Они не злые. В смысле, к людям у них нет претензий. У них ни к кому нет претензий. Просто на всякий случай кусают.

– Бедная Арина, – сказал Ваня.

Радио шуршало, шуршало, шуршало.

* * *

– Ты же можешь просто попробовать. Ну и ты сам говорил, что она тебе нравится.

– Нравится. Просто, ну… Есть вещи важные, без которых не обойтись. А есть необязательные. Я… ну как будто не чувствую обязательности всего этого.

– А ты ей нравишься. Очень.

– Я знаю. И она мне.

– Тогда ты что-то загнался, Ванек, по-моему.

Ваня и Тема сидели на бетонном пирсе. Они пили вино и ели мелкие креветки, которые купили у старичка на углу. К прозрачному пакету с креветками старичок дал второй пакетик поменьше – для очисток. В пакетик летело почти все, тщедушный итог очистки прилипал к пальцам.

На море был штиль. Жизнь людей на песчаном пляже внизу казалась замедленной и сонной.

«Эл панно фино ла тьента», – запел приемник.

– О, на итальянском что-то.

– Это «Мавританская ткань», – Сказал Ваня. – Испанская песня известная.

Упитанная чайка плюхнулась рядом с ними и посмотрела на них, открыв клюв.

– Всегда есть тот, кто любит больше. – Тема сделал глоток вина. – Мне так кажется.

– Это у вас так?

– Думаю, да.

Тема бросил чайке креветку. Чайка презрительно отошла.

– Катя любит больше?

– Ну да.

– Грустно.

– Это всего лишь значит, что на первом месте у меня наука.

– Красиво звучит. И жестоко.

– Я просто честно говорю. Да мы не обо мне сейчас. Вообще, сейчас все это не важно. Посмотри, где мы – лето, волны. И даже я на ваше море поехал. Хотя ты сам знаешь, я эти палатки-походы-костры терпеть не могу.

– А зачем ты поехал?

– Потому что мне с вами хорошо. И вообще это, может быть, лучшее наше время. Чему ты, вообще, сопротивляешься?

Ваня лег на живот и свесил руку с пирса. За пляжем в побледневшем перед закатом небе еле-еле покачивались сосны. Тень от облака бродила по песку и камням, гладила людей, полотенца, шезлонги. Ваня попробовал зафиксировать, где он и что. Неожиданно внутри была тишина. И ему это понравилось.

* * *

На обратном пути они купили арбуз и абрикосы. Рядом с магазином старичок, час назад торговавший креветками, теперь продавал пестрые браслеты – нанизанные на нитку бусины и ракушки. Ваня и Тема прошли мимо. В последний момент, уже завернув за угол, Ваня сказал:

– Подожди.

Он вернулся к старичку и выбрал браслет наугад. Бусины и ракушки мягко застучали друг о друга.

* * *

Вечером пришли гости, принесли еще вина, фруктов, каких-то горячих лепешек, гитару, стало шумно, приемник испуганно умолк, Катя обнимала Тему и ела абрикос, Ваня играл на тамтаме, Тема спорил с кем-то о мутациях в ДНК, все пели «Фа-фа-фа», все пели «Птицу», смешно, неслаженно и криво пели «Бобэоби», Катя смеялась и рисовала углем на коленках, все ели арбуз ложкой, Тема целовал Катю над бровью, Арина спала в палатке, все решили идти к морю, Тема и Катя не захотели, Ваня пошел,