Утесы - Дж. Кортни Салливан

– Кто хранит почту в комоде? – спросила она. – Господи.

– Так грустно все это выбрасывать, – сказала Холли. – Это история ее жизни. – Слезы потекли по щекам сестры; она шмыгнула носом и утерла глаза. – Ну ладно. Это можно выбросить.

Сверху комод был сплошь уставлен безделушками. Холли забрала себе четырех фарфоровых птичек и кружку, которую мать использовала как подставку для ручек. Стоявшие в ней дешевые шариковые ручки тоже взяла. Как и карманное зеркальце, и снежные шары из европейских городов, где мать даже никогда не бывала.

Джейн сомневалась, что Холли когда-нибудь откроет эти коробки: скорее всего, ей было просто жалко выбрасывать последнее, что осталось от матери. А что будет дальше? Когда-нибудь Джейсону придется разбирать этот хлам.

– Снежные шары? Ты уверена, что они тебе нужны? – спросила Джейн. – Смотри, из некоторых жидкость вытекла.

– Да, но я помню, как она их купила. Мы ездили на ярмарку антиквариата в Бримфилд. Там было так весело. – Вспомнив об этом, сестра рассмеялась. – Там был один старый ирландец, он все подкатывал к маме. Берти Пэйрдун, но из-за акцента он произносил это как «Берти Пердун». Мы так смеялись, я даже описалась. Не хочу забыть тот день, понимаешь?

– Ты и не забудешь, – ответила Джейн. – Но я не против, оставь себе шары, если хочешь.

– Я поняла, – сказала Холли, – ты просто боишься, что вся эта куча хлама когда-нибудь обрушится на меня и тебе придется вытаскивать из-под завалов мое тело.

– Угадала, – призналась Джейн.

В нижнем ящике комода оказалась подшивка старых журналов мод и просроченных лотерейных билетов. Тут даже Холли признала, что это хлам. Но один журнал все-таки оставила, положив его поверх четырех коробок.

– Зачем он тебе? – удивленно спросила Джейн.

– Там есть полезная статья, как правильно выщипывать брови.

Джейн кивнула:

– И ты помнишь об этом двадцать лет спустя?

– Да, – ответила Холли и в доказательство открыла журнал на нужной странице. – А вообще, знаешь, эти журналы можно продать.

И убрала в коробку всю подшивку.

Джейн промолчала.

Под журналами оказался старый желтый кассетный плеер с кассетой внутри. Холли нажала на воспроизведение. Плеер заработал. Они прижали к ушам круглые наушники.

Это была кассета с их собственными детскими голосами; они притворялись, что ведут радиопередачу.

«В эфире диджей Джейн и Зайка Холли», – донесся из наушников детский голосок Холли. На записи ей было лет десять, но казалось меньше: в детстве у нее был очень тонкий голос.

Заговорила Джейн, которой тогда было восемь: «Спонсор этого выпуска – автосалон Дэйва Дингера. У кого самые выгодные цены? У Дэйва Дингера. Придите и посмотрите сами».

Заиграла песня с середины. Джейн вспомнила: чтобы все было как на настоящем радио, они включали песни на радиобудильнике, а когда начиналась «передача», уменьшали громкость.

Раздался шепот, и Джейн объявила: «А сейчас – Can’t Fight This Feeling группы Chicago».

Они с Холли снова зашептались.

«А сейчас – Can’t Fight This Feeling группы REO Speedwagon», – поправила Джейн.

Джейн и Холли переглянулись и улыбнулись друг другу. Запись резко оборвалась, и наступила тишина.

– О нет, – сказала Джейн.

Холли обернула плеер проводом от наушников и убрала в сумочку.

– Ты шутишь? – спросила Джейн.

– А что такого?

– Он же сломан. Ему сто лет!

– Вдруг Джейсон сможет починить.

Они переместились к платяному шкафу.

Холли достала голубое коктейльное платье в обтяжку.

– Оставь себе, тебе очень пойдет, – сказала она. – Это не для моей фигуры.

Джейн вскинула бровь.

– Ты же знаешь, я почти сорок лет ношу кофты, которые в случае чего сойдут за двухместную палатку, – ответила она.

– А помнишь футболку с концерта Ани Дифранко, из которой ты не вылезала в двенадцатом классе? Надо ее найти. Она тебе очень шла.

Джейн улыбнулась:

– Заткнись.

Она бросила голубое платье в коробку с надписью «Отдать», зная, что сестра, скорее всего, потом его достанет.

Холли вытащила из шкафа несколько обувных коробок. Старые кроссовки с дырками на мысках, поношенные лодочки разных размеров. «Хлам с гаражных распродаж», – подумала Джейн. Она начала снимать вещи с плечиков и бросать на кровать.

И тут Холли выпалила:

– Вот черт!

На дне одной из обувных коробок лежал маленький дневник в кожаном переплете с замочком. Сестры долго стояли и смотрели на него.

– Думаешь, стоит прочитать? – наконец спросила Холли.

– Да, – ответила Джейн. – Погоди. Нет. Или да?

– Тут замок, – заметила Холли.

– Его легко сломать, – возразила Джейн. – Давай сюда.

Она легко открыла дневник, резко дернув края обложки.

– Ловко, – сказала Холли.

– Спасибо.

– Думаешь, она хотела, чтобы мы его нашли?

В библиотеку Шлезингеров часто сдавали личные дневники. И дарители всегда сомневались: является ли это данью уважения наследию умершего или вторжением в его внутренний мир?

С другой стороны, зачем оставлять дневник, если не хочешь, чтобы его прочитали? Джейн всегда говорила это тем, кто сомневался. Но в глубине души знала, что большинство авторов дневников просто не рассчитывали умереть так рано. Им казалось, они еще успеют решить, как распорядиться дневниками, и откладывали это решение на потом, а потом становилось уже поздно.

– Даже не знаю, – проговорила она. – Никогда бы не подумала, что мама вела дневник.

– Мне надо выпить, – сказала Холли. – Будешь?

– Нет, – ответила Джейн. – И у меня нечего. Я все вылила. Я в завязке.

– О. И давно?

– Пару месяцев.

– Ну ладно. У меня есть в машине, – заявила Холли.

Вино в машине. Джейн совсем не удивилась.

Холли скрылась и через пару минут вернулась с огромным бокалом, доверху наполненным вином.

Джейн с завистью смотрела, как сестра отхлебывает из бокала. Джейн тоже была бы не прочь расслабиться с бокальчиком и снять стресс от неожиданной находки. На самом деле пить ей уже не хотелось, но каждый вечер в одно и то же время мысли о выпивке возникали автоматически. Приходилось делать осознанный выбор в пользу трезвости, но прежде она почему-то представляла запах алкоголя и вкус первого глотка, а потом проигрывала в голове весь сценарий до наихудшего варианта его окончания.

– Будь что будет, – сказала Холли.

Она открыла дневник и откашлялась, будто готовясь читать вслух перед слушателями.

Джейн заслонила лицо руками.

– Кажется, будто мама сейчас войдет и застанет нас за этим делом, – прошептала она.

– Мне тоже, – ответила Холли. – Сердце сейчас выскочит.

Она подвинула дневник Джейн, чтобы им обеим было видно. На титульном листе было написано: «Этот дневник принадлежит…» Внизу мама написала свое имя: Ширли Флэнаган. У Джейн защемило в груди.

– Переверни