История Глории - Стейс Крамер

47

Мы долго ехали, путь лежал через лес. Я сидела заторможенная, гладила Вашингтона, продолжала плакать. И вот мы остановились. Во тьме я разглядела небольшой домик с разбитым окном, старой крышей. Видимо, бывшее убежище охотника. Мы с псом вышли из машины, подошли к Лиму, тот открыл дверь.

– Дом закрывается только изнутри.

Над дверью гигантскими черными буквами была выведена устрашающая надпись: ОУШЕНХЕЛЛ. Мы зашли внутрь.

– Пойду врублю электричество.

Лим отошел, а я так и осталась стоять у порога. В ушах шумело, голова раскалывалась на части. Постаралась себя успокоить. Глубоко вдохнула. Появился Лим, стал щелкать выключателем. Наконец появился свет. Я смотрела вниз. У моих ног валялся скомканный коврик для ног, в нескольких метрах зеленые осколки. Взгляд поднялся чуть выше, скользнул по ободранным стенам, пятнам на них неизвестного происхождения.

– Арес, ты надолго здесь?

– Пока не знаю. Я заплачу тебе. Только не сейчас.

– Давай я покажу тебе дом.

– Лим, я сама. Уезжай.

Лим растерянно посмотрел на меня.

– Ну… Пока.

Я заперла за ним дверь. Неуверенно шагнула вперед. Дом пустой, и каждый мой шаг отражался эхом. Вашингтон помчался в первую комнату, я – за ним. Это была огромная кухня, о чем свидетельствовало наличие барной стойки. Полно мусора, бутылки, блестящие упаковки из-под презервативов разбросаны, словно конфетти. Старый камин, разрисованный черным баллончиком, с потолка свисала гирлянда. Я решила ее включить, она оказалась рабочей. Десятки огоньков радостно замигали, добавив в хмурое, негостеприимное пространство немного волшебства.

Я закрыла глаза на мгновение и увидела Ноа. Маленький, светлый комочек смотрел на заряженный ствол, направленный на него. Трясся, беззвучно плакал. Я и не заметила, как меня накрыла очередная волна истерики. Я закрыла раскрытый рот руками, завыла от душераздирающей боли. На месте Ноа вскоре окажется мой малыш. И я уже не смогу его спасти. В голове мелькнула кошмарная картина: окровавленная девочка, над которой измываются нелюди.

Я рухнула на колени. Подбежал напуганный Вашингтон, стал жалобно скулить, лизать мое лицо. Меня несло по течению отчаяния и беспомощности, я никак не могла остановиться.

Я согласилась не прерывать беременность, только будучи уверенной, что наш ребенок будет в безопасности. Что у него не будет такой тяжелой судьбы, как у Джеки, Миди, детей Лестера и Ванессы. Как он мог так поступить?! Как?!

– Это и есть любовь?

Я медленно подняла голову. Передо мной стояла Эйприл. Она обошла меня, я решила посмотреть ей вслед, но Эйприл тут же исчезла.

Я разожгла камин, свернула кардиган, подложила под себя. Загадочный треск хвороста немного успокоил меня. Я смотрела на пламя, обняла Вашингтона одной рукой, другой – гладила живот.

– А помнишь, как мы с тобой исследовали дом «Абиссали»? – обратилась я к псу. – Этот почти ничем от него не отличается. Такой же жуткий и холодный. Ох!

Вашингтон едва не подпрыгнул от неожиданности. Я обеими руками схватилась за живот.

– Ребекка пинается… Ей здесь не нравится. Ничего, доченька. В этой жизни со многим приходится мириться. С холодным домом… С предательством.

– Пора возвращаться домой, беглянка.

– Нет, Джей.

Миди и Джей прискочили ко мне на следующее утро.

– Глория, ты живешь, черт возьми, в лесу! Здесь так холодно, и дикие звери могут пробраться в дом. Если ты на себя забила, то подумай о ребенке! – отчитывала меня Миди.

– Я остаюсь здесь.

– Стив совершил ужасный поступок, – серьезным тоном сказал Джей. – Мы его не поддерживаем. Но он раскаивается.

– Раскаивается? Джей, ты бы так поступил с Беккс?

– Думаю, что нет.

– Миди, если бы Сайорс сделал то же самое, ты бы сразу его простила?

– Конечно, нет. Но я бы не ушла.

– Если бы я не ушла, было бы только хуже. Я наговорила бы много лишнего, а потом жалела.

– Жалела бы, потому что любишь? – спросил Джей.

– Да…

– Так если ты его любишь, к чему весь этот переезд? Вам нужно поговорить.

– Я поживу здесь некоторое время. Так будет лучше для всех. Обо мне не беспокойтесь, у меня есть Вашингтон.

– Так и знала, что с этой упрямой бабенкой без толку разговаривать.

Миди подошла ко мне с огромным пакетом.

– Держи, тут все самое необходимое.

– Спасибо, ребята.

– У нас из-за тебя бессонница, – пожаловался Джей.

– Простите…

– А может, так действительно правильно, – сказала Миди. – В конце концов, он виноват, пусть немного помучается. Ты только будь осторожна, ладно?

– Хорошо.

Ребята по очереди обняли меня.

– Вашингтон, ты за нее отвечаешь! – напоследок сказала Миди.

Я решила себя занять уборкой. Весь хлам вытащила на улицу, свалила в кучу, еле подожгла, следила за костром со ступенек дома. Вдали пели птицы, журчала речка, ветер теребил листву. Что делать дальше? Как жить? Остаться навсегда в этом доме, родить прямо тут под звуки природы и далее продолжать вести отшельнический образ жизни? Или все-таки уехать в город, найти квартиру, а потом обратиться, как советовала доктор Уиллис, в фонд для поддержки таких обреченных мамаш? Мое будущее было для меня как диссертация по ядерной физике. Абсолютно непонятным. Чертовски пугающим.

– Извините, не подскажите, где живет самая прекрасная девушка этой Галактики? Ой, так это ж вы!

Стив подошел ко мне. Судя по его заметно мокрой футболке, весь путь от дома до меня он проделал пешком. В руках держал цветы.

– Один парень попросил меня передать вам этот букет, а еще он сказал, что он конченый кретин. Он очень сожалеет и жить без вас не может.

Я с трудом встала.

– Я полностью согласна.

Стив вопросительно на меня посмотрел.

– Он действительно конченый кретин. А цветы я возьму, они красивые.

Я взяла букет. Сладковатый аромат ударил в нос, пальцами я провела по макушкам цветов.

– Глория, давай поговорим как взрослые люди.

На подушечках осталась пыльца. Я старалась быть спокойной.

– А разве ты на это способен? Твой инфантилизм достиг пиковой отметки. Жизнь для тебя – игра, вечный риск. Ты от этого кайфуешь. Вот и опять решил рискнуть и заработать легкие деньги, наплевав на меня. Ты совершенно не думаешь о последствиях.

– Я… не знаю, как искупить свою вину. Но, Глория, я клянусь, что никогда больше не буду что-либо от тебя скрывать.

– А откуда мне знать, что ты сейчас говоришь правду? Теперь, когда ты будешь где-то пропадать, я буду медленно погибать из-за недоверия к тебе.