Звезды смотрят вниз - Арчибальд Кронин

Тайно злорадствуя, Джо слышал, как он ставил на одну только «Несфильд».

Дженни нерешительно изучала программу.

— Я не очень-то доверяю вашему старому капитану, — заметила она. — А ты что думаешь, Джо?

— Как тут угадаешь? — сказал Джо с простодушным видом. — Ведь это кобыла лорда Келла, да?

— Да, да, — Дженни просияла. — Я и забыла об этом. Пожалуй, я поставлю на «Несфильд».

— А, может быть, лучше на «Бутон гвоздики»? — рискнул предложить Джо довольно безразличным тоном.

— Никогда не слыхал о такой лошади, — поспешил вставить Альф.

— О нет, Джо… Для меня поставь на лошадь лорда Келла.

Джо собрался уходить.

— Ладно, делай как знаешь. А я, пожалуй, поставлю на «Бутон».

Он вынул все деньги, какие имел при себе, четыре фунта, и смело поставил их на «Бутон гвоздики». Он стоял у перил, крепко ухватившись за них, и следил, как лошади, сбившись все вместе, огибали поворот. Они неслись всё быстрее и быстрее. Джо весь вспотел и едва осмеливался дышать. С бьющимся сердцем он смотрел, как они неслись по прямой перед финишем, как приближались к столбу. Затем он испустил дикий вопль. «Бутон гвоздики» пришла первой, опередив других лошадей на добрых два корпуса.

В ту же минуту, как объявили результаты, он собрал свои выигрыши, запихал четыре пятифунтовые бумажки поглубже во внутренний карман, а четыре соверена небрежно опустил в карман жилета, застегнул пальто, заломил шляпу набекрень и с гордым видом пошёл обратно к Дженни.

— Ах, Джо! — чуть не плакала Дженни. — И отчего я не…

— Да, отчего ты не… — передразнил её Джо, захлёбываясь от удовольствия. — Надо было слушаться моего совета. Я выиграл целую кучу денег. И не говори, что я тебя не предупреждал. Сказал же я тебе, что поставлю на «Бутон». У меня эта лошадь всё время была на примете.

Он был в таком восторге от своей удачи, что готов был сам себя обнять. Бледное, удручённое лицо Дженни рассмешило его. Он сказал покровительственно:

— Нечего расстраиваться из-за этого, Дженни. Я свезу тебя куда-нибудь сегодня вечером. Покутим на славу!

При выходе из парка они ловко ускользнули от Альфа. Им приходилось это проделывать и раньше, а на этот раз было совсем нетрудно. Альф плёлся, опустив голову, слишком занятый тем, что мысленно проклинал капитана Санглера, и не заметил их манёвра.

Они приехали в Тайнкасл в начале седьмого и пошли по Ньюгейт-стрит к Хэй-Маркет. Мрачное настроение Джо бесследно исчезло, сметённое порывом хвастливого великодушия. Он обращался с Дженни с всепрощающей, размашистой любезностью и даже снизошёл до того, что позволил ей взять себя под руку.

Когда они повернули на Нортэмберленд-стрит, Джо вдруг остановился как вкопанный и ахнул:

— Господи, да неужели он? Не может быть!

И затем заорал:

— Дэви! Эй, Дэви Фенвик, старина!

Дэвид остановился, обернулся. По его лицу видно было, что он не сразу узнал Джо.

— Джо, ты? Не может быть!

— Ну, конечно, я! — весело прокричал Джо, с шумной приветливостью кидаясь к Дэвиду. — Я, и никто другой. В Тайнкасле есть только один Джо Гоулен.

Все трое захохотали. Джо царственным жестом представил Дженни.

— Это мисс Сэнли, Дэви. Моя маленькая приятельница. А это — Дэвид, Дженни, верный товарищ Джо в старое доброе время.

Дэвид взглянул на девушку. Взглянул прямо в большие ясные глаза. И улыбнулся в ответ на её улыбку. На лице его мелькнуло восхищение. Они очень вежливо пожали друг другу руки.

— А мы с Дженни как раз собирались где-нибудь перекусить, — заметил Джо, безапелляционно принимая на себя роль распорядителя. — Теперь мы пойдём все вместе. Ведь ты тоже не прочь перехватить чего-нибудь, Дэви?

— Очень хорошо, — с энтузиазмом согласился Дэвид. — Мы совсем близко от Нан-стрит. Давайте, махнём к Локкарту.

Джо чуть с ног не свалился.

— К Локкарту! — вторил он, обращаясь к Дженни. — Нет, ты слышишь? К Локкарту!

— Да почему же нет? — спросил Дэвид растерянно. — Это отличное место. Я часто захожу туда по вечерам выпить чашку какао.

— Ка-ка-о! — слабо простонал Джо, делая вид, что хватается за фонарный столб, чтобы не упасть. — Что, он принимает нас за парочку первосортных святош-трезвенников?

— Веди ты себя прилично, Джо, пожалуйста, — умоляла Дженни, застенчиво поглядывая на Дэвида.

Джо, приняв драматическую позу, подошёл к Дэвиду.

— Послушай, мой мальчик, ты уже не в шахте. Ты в настоящее время находишься в обществе мистера Джо Гоулена. И угощает он. Так что помалкивай и иди за мной.

Ничего больше не говоря, Джо сунул под мышку большой палец и зашагал вперёд по Нортэмберленд-стрит к ресторану Перси. Дэвид и Дженни шли за ним. Они вошли в ресторан, заняли столик. Джо держал себя с великолепным апломбом. Он ужасно любил выставлять себя напоказ, щеголять непринуждённостью и изяществом манер. В ресторане Перси он чувствовал себя как дома. За последний год он часто бывал тут с Дженни. Ресторан был небольшой, обставленный с вульгарной претензией на роскошь: всюду позолота, множество ламп под красными абажурами. Эта пристройка к соседнему трактиру известна была под именем «Погребка Перси». В ресторане имелся только один лакей с заткнутой за жилет салфеткой, который с раболепной услужливостью подбежал на иронический оклик Джо.

— Что вы оба будете пить? — спросил Джо. — Себе я закажу виски. Тебе что, Дженни? Портвейн, да? А тебе, Дэви? Смотри, парень, не вздумай сказать «какао».

Дэвид усмехнулся и сказал, что сейчас он предпочёл бы пиво. Когда кружки были поданы, Джо заказал богатый ужин: котлеты, сосиски и жареную картошку. Потом развалился на стуле, критически разглядывая Дэвида и находя, что он вытянулся, возмужал и изменился к лучшему. Он спросил с внезапным любопытством:

— Что ты теперь, делаешь, Дэви? А здорово ты переменился, старина!

Да, Дэвид несомненно изменился. Ему теперь шёл уже двадцать первый год, а бледность и гладкие тёмные волосы делали его на вид ещё старше. У него был красивый лоб и всё та же упрямая линия подбородка. Энергичное, тонко очерченное лицо суживалось книзу, застенчивая улыбка была прелестна. И как раз в эту минуту ои улыбался.

— Да ничего такого, о чём бы стоило рассказывать, Джо.

— Ну, ну, выкладывай, — покровительственно скомандовал Джо.

И Дэвид начал рассказывать.

Последние три года дались ему нелегко, они оставили по себе след, навсегда стерев с его лица печать незрелости. Он поступил в Бедлейский колледж, рассчитывая жить на стипендию в шестьдесят фунтов в год, и поселился в меблированных комнатах у Вестгэйт-Хилл, напротив «Большого фонаря». Шестьдесят фунтов в год были до смешного малой суммой, а деньги из дому не всегда присылались, — Роберт болел и два месяца не вставал с постели, да и Дэвид часто возражал против посылки ему денег. Раз, чтобы заработать шесть пенсов на ужин, он нёс в город чемодан какого-то пассажира от самого Центрального вокзала.