Эффект пустоты - Тери Терри

Внимательно проверяю текст на случай случайной автокоррекции, потом отправляю, шепча: «Пожалуйста, Кай, ответь…» Если он не ответит, то… не знаю: или он раздражен моими нравоучениями, или у него что-то случилось. Качаю головой. И почему я так разволновалась? Вряд ли он в Абердине. И все равно не перестаю беспокоиться.

Через минуту возвращается мама, лицо у нее бледное.

— Они забирают людей. Ходят по домам в этих нелепых костюмах и сажают их в пузыри. Увозят на больших машинах «Скорой помощи». И никто не возвращается. Может, и с Дэйви случилось то же?

На экране загораются цифры, и голос диктора произносит:

— Все, у кого наблюдаются эти симптомы, должны остаться дома и позвонить по этому телефону.

16

КЕЛЛИ

Кай проскальзывает в комнату, которая, похоже, когда-то была моей. Закрывает за собой дверь и в нерешительности останавливается, словно он в церкви и решил помолиться, но не знает как.

В кармане у него пикает телефон; Кай подпрыгивает и достает его. Улыбается настоящей улыбкой, от которой его взгляд становится добрым, и глаза лучатся светом. Я заглядываю ему через плечо: пришло сообщение от Шэй.

Он начинает набирать ответ: «-Наслаждайся каникулами! У меня все более-менее, но теперь, когда я услышал тебя, лучше. Береги себя. К. *-**.>

Кай нажимает «отправить», потом глубоко вздыхает и принимается копаться в небольшой шкатулке для бижутерии, стоящей на моем туалетном столике. Я зачарованно слежу за ним: узнаю что-нибудь или нет? Сначала его руки двигаются неуверенно, потом все решительнее, и он осматривает все выдвижные ящички. «Сокровищ» у меня немного, а то, что есть, — так, детские безделушки. Хотя я замечаю одну симпатичную вещицу: прелестная серебряная цепочка с подвеской в виде дельфина. Кай прикасается к ней так, что я вижу — она что-то для него значит.

Что он ищет? Может, то ожерелье, про которое Шэй говорила, что на нем подвеска в виде модели атома?

Но Шэй уверяла, что оно было на мне, когда меня похитили.

Откуда Шэй известно, что на мне было?

Как это раздражает! Ни спросить, ни поговорить с людьми. Все, что я могу — смотреть и слушать.

Кай тянется еще к одной коробочке на моем столике и что-то задевает рукой; фигурка падает и со звоном разбивается. Он меняется в лице, увидев осколки на полу. Начинает собирать их, ранит себе палец и ругается.

На лестнице слышны легкие шаги.

Открывается дверь, входит мама, и Кай резко оборачивается.

— Привет. Мне показалось, что я услышала твои шаги наверху. — Она смотрит на осколки стекла в его ладони. Лицо ее грустнеет. — Ох, медвежонок. Ты что, прыгал по туалетному столику?

— Прости. Я виноват. Я уронил…

— Все нормально.

— Нет. Не нормально. Это был ее любимый… — У Кая огорченное лицо.

— Дай мне посмотреть руку.

Мама ведет его в ванную комнату, промывает порез.

— Антисептик и повязка. Иногда медицинское образование может пригодиться. Если бы все твои раны можно было так легко лечить. Ты что-то искал в комнате Келли?

Кай пожимает плечами.

— Не знаю. Существовало ожерелье с подвеской, похожей на модель атома. Думаю, он дал его ей. — Он звучит так, что объяснений не требуется: Кай говорит о человеке, которого ненавидит. О моем отце.

— Почему ты его искал? — Она внимательно смотрит на сына и вздыхает. — Ты снова с ним виделся, не правда ли? — Это не вопрос, а констатация факта. Возможно, матери способны читать мысли провинившихся детей.

Он кивает.

— Да, но я на него не бросался и даже голоса не повышал. — Он кривит бровь. — Может, мне этого и хотелось, но я сдержался. И да, опережая твой вопрос, скажу, что у меня была серьезная причина отправиться туда.

— Идем, расскажешь.

Они спускаются вниз, и мама заваривает чай.

Кай рассказывает, что ездил вместе с Шэй, девушкой, которая, по ее словам, видела меня. Что мужчина, забравший меня, попал в газету, потому что умер на Шетлендах. Кай достает страницу из газеты, показывает маме. Я смотрю поверх сдвинутых плечей: любопытно, смогу ли я его узнать.

И мне знакомо это лицо! Но не по тому случаю, о котором они разговаривают. Этот человек умирал на тропинке на острове, его отправили искать Первого. Если бы я знала, что это он меня похитил, я бы разговаривала с ним по-другому.

Мама качает головой.

— Но я никак не пойму, зачем ты из-за этого опять поехал к Алексу?

— Полиция повела себя как-то незаинтересованно. И я подумал: если покажу фотографию ему, он, возможно, как-то отреагирует или еще что-нибудь…

Мама снова качает головой.

— Я знаю, тебе никогда не нравился Алекс, и понимаю некоторые из твоих доводов. Но тебе нужно выкинуть эту мысль из головы. Он не имеет никакого отношения к исчезновению Келли.

— Почему ты так уверена?

— Я его спрашивала и поверила, когда он сказал, что не имеет. Понимаешь, она была и его дочерью. Он любил ее.

Неужели отец действительно меня любил? Тогда почему я его не помню?

Кай трясет головой.

— Она больше походила на домашнего зверька, которого он пичкал все новыми и новыми фактами и цифрами, а когда понял, что она не умнее меня, просто бросил. И бросил тебя.

Я скрещиваю руки на груди. Я не умная? Какое разочарование. Это я запомню.

Лицо у мамы становится строгим, губы сжимаются в тонкую линию.

— Я уже слышала твою теорию раньше. Что он женился на мне только из-за моего высокого IQ и ждал детей с высоким IQ, а потом разочаровался, когда коэффициент у Келли оказался чуть выше среднего. Какое у тебя развитое воображение, Кай. В любом случае какое отношение ко всему этому имеет ожерелье?

Кай излагает то, что рассказала ему Шэй.

— Но если Шэй сказала, что ожерелье было на ней, зачем ты…

— Понимаешь, Шэй говорила, что мне нужно избавиться от предвзятого мнения и допустить, что я могу ошибаться. Просто я подумал, что надо рассмотреть все возможности. Если существовало то ожерелье, возможно, в ее комнате найдется еще какая-нибудь ниточка, ведущая к ответу?

— Эта молодая особа кажется мне весьма разумной.

— Еще она сказала, чтобы я спросил про ожерелье у тебя.

— В этом больше смысла, чем в обыске комнаты Келли. — Кай морщится. — Извини, беру эти свои слова обратно. Хорошо, что ты вошел туда; я думала, не решишься, поэтому