Сумма наших жизней - Софи Астраби

После обеда он был не в состоянии работать. Тысячу раз прокручивал в голове этот миг: его пальцы на ее щеке – и размышлял, вызвал ли он в ней то же волнение, какое чувствовал сам. Проснулась ли она сегодня утром с таким же ощущением пустоты, с воспоминанием о том, что могло произойти?

Теперь он стоит перед ней. Он слышит, как в его голове роятся мысли, и боится, что их шепот прорвется сквозь череп и она догадается о его смятении. Он не знает, что сказать, не знает, что он здесь делает, поэтому, чтобы прервать молчание, говорит первое, что приходит в голову.

– Маргарита, мне понадобится ваше удостоверение личности.

Маргарита поднимает бровь и вопросительно смотрит на него. Тома спешит уточнить, чтобы звучало правдоподобнее.

– Для… вашего досье. Я отсканирую и верну его вам.

Она идет за своей сумкой, а когда возвращается, видит, как Камилла смотрит на Тома и как Тома смотрит на Камиллу. Как они смотрят друг на друга или, скорее, как долго они смотрят друг на друга, потому что внезапно ей кажется, что не просто долго, а очень долго. Она несколько лишних секунд роется в сумке, чтобы не нарушать их связь, но чувствует себя смешной и нарочно роняет кошелек. Камилла и Тома одним движением поворачивают головы в ее сторону, и у Маргариты возникает впечатление, что она стала свидетелем приземления.

* * *

Провожая Тома до двери, Маргарита тихонько шепчет:

– Я думаю, это не официальный повторный визит.

Тома делает шаг назад, чтобы лучше рассмотреть Маргариту. Он видит, что ее губы не улыбаются, но улыбка прячется где-то в уголках глаз. Он берет документ, который она ему протянула, и исчезает, не смея взглянуть на Камиллу.

46

Тома

Тома вернулся в агентство и отсканировал удостоверение Маргариты. Наблюдая за лазерным лучом, ползущим под крышкой аппарата, он размышляет, зачем занимается этой бессмыслицей. Наверное, потому, что сказал, что так надо, и потому, что в этом тумане дел, которыми он заниматься неспособен, он цепляется за любую малость. Так он поступал, когда был ребенком. Сосредотачивался на деталях. Когда они переезжали в новый дом, он сразу же отыскивал, где находится булочная, автобусная остановка, футбольное поле. Пока родители разбирали коробки, он исследовал квартал. В конце концов, не ему же их распаковывать, он не просил ни о каком переезде.

Тома начинает просматривать сайты по купле-продаже недвижимости для частных лиц. Он ищет владельцев, которые разместили объявление о продаже, и звонит им, чтобы предложить услуги агентства за процент от суммы сделки. Ему не нравится заниматься подобными вещами. Он знает, что часто коварным образом приходится в качестве рычага убеждения пользоваться аргументами, рассчитанными на стрессовую реакцию продавца.

– Вы знаете, мы проверяем, что покупатель платежеспособен.

– Мы даем гарантию от всех неприятных случайностей, которые могут возникнуть во время продажи.

– Мы берем на себя бóльшую часть бумажной работы. В этих документах можно утонуть!

Как будто он стучится к людям в дверь и просовывает ногу в щелку, чтобы убедить их купить то, о чем они не просили. Злоупотребление слабостью в каком-то смысле.

Приводя в порядок папку с данными клиентов, он натыкается на скан удостоверения личности Маргариты, который лежит поверх бумажной кипы на столе. Надо же, ее третье имя – мужское, замечает он. Маргарита, Нурит, Жакоб. В это время звонит телефон, и на экране появляется слово «Мама».

– Алло?

Первое, что он слышит, – ее всхлипы. Всхлипы, а затем судорожный вдох, как после долгой задержки дыхания. Тома замирает. Мать еще не произнесла ни слова, но он знает – случилось что-то страшное. Если слова делают больно, то молчание убивает, и каждую секунду неведения Тома чувствует, что умирает от беспокойства. Он прямо спрашивает ее:

– Мама, что происходит? Скажи что-нибудь!

– Дорогой мой, это ужасно. Твой отец… он попал в аварию. Он в больнице.

47

Маргарита & Камилла

– Мне было девять лет, когда я переехала в эту квартиру.

Маргарита прервала молчание.

– Когда я говорю, что родилась здесь, это образно.

Камилла кивает. Она вспоминает, как Тома говорил ей, что Маргарите восемьдесят шесть лет. Она быстро подсчитывает в уме. Ей нравится помещать людей в их время, представлять себе песни, которые звучали тогда по радио, актрис, о которых писали газеты, или даже человека, который правил страной. Тысяча девятьсот сорок второй год.

– А, во время войны.

Маргарита, кажется, удивлена, но молча кивает и отпивает глоток чая.

– Я рада, что вы здесь. У меня была подруга, но она умерла месяц назад.

– О, мне очень жаль.

Маргарита пожимает плечами.

– Вы живете поблизости?

– Да, совсем недалеко. Я почти каждый день прохожу мимо вашего дома по дороге на работу.

Камилла обрывает фразу, как будто проговорилась о чем-то запретном. Маргарита отрывает взгляд от своей чашки, но только молча дует на чай, делая вид, что ничего не заметила.

– Может, мы даже встречались?

– Возможно.

Камилла чувствует себя неловко. Ей хочется уйти, но она не знает, как это сделать. Она собирается что-то сказать, но в этот момент Маргарита встает и направляется к небольшому комоду в углу комнаты. Через несколько секунд она возвращается с коробочкой, которую кладет на колени.

– Видите ли, вся моя жизнь умещается в этой маленькой жестяной коробке, – говорит она, осторожно касаясь крышки кончиками пальцев.

Камилла выпрямляется на диване и слегка вытягивает шею, чтобы лучше рассмотреть, как выглядит коробка, в которой умещается целая жизнь. В нескольких местах она помята и покрыта ржавчиной, но на крышке все еще можно разобрать надпись: «Медовые леденцы». Несколько долгих секунд она смотрит на Маргариту, прежде чем та решается заговорить.

– Я родилась в тридцать третьем году. Пока не началась война, у меня было счастливое детство. Короткое, но счастливое.

48

Маргарита

Маргарита родилась в год, когда Гитлер пришел к власти. Но в то время она об этом не подозревала. Ребенком она любила школу и книги и с нетерпением ждала, когда научится писать. На свой шестой день рождения она получила красивую тетрадь, в которой выводила буквы алфавита одну за другой в надежде составить слово. Она плотно прижимала буквы друг к другу, чтобы тетрадь не закончилась слишком быстро, и начинала снова и снова. Когда она была довольна своей работой, то протягивала тетрадь маме и спрашивала: «А теперь, мама, я написала что-нибудь?» Мама качала головой и улыбалась: «Нет, дорогая, но скоро ты обязательно научишься». Учиться. Маргарите это слово казалось волшебным. Она думала, что учиться – это перемешивать буквы так, чтобы