Молот Тора - Юрий Павлович Вяземский

– У нормальных таких детей не бывает… У нормальных давно б уже клюнуло…

Пришлось Драйверу уступить место Ведущему.

Он, правда, в очередной раз предложил поменять приманки и поставить свои «старые, уловистые». Но Трулль отвергнул его предложение.

– Сейчас будут долбать один за другим, – пообещал Телеведущий. – Ты только отвали подальше!

– Не вопрос, – соглашался Петрович. – Но куда я тебе отвалю – мы ведь, это самое, в лодке.

– Ну, тогда сядь рядом с Профессором и, как и он, выключи моргалку, – порекомендовал Александр.

Драйвер его рекомендации, однако, не последовал. Вместо этого он подошел к Мите и сказал:

– Ты, кажется, хотел, чтобы я тебе рассказал о Границе? Ну так пойдем на бак. Не будем мешать великому рыболову и утомленному солнцем профессору.

Хельгисага (45–61)

45

Теперь самое время вернуться к Хельги.

В праздности он прожил у Асы два лета и одну зиму. А со второй зимы стал замечать, что Аса все реже приглашала его в свою женскую комнату. Это стало происходить с того момента, когда при дворе Асы появился молодой Олав, сын Эйрика, конунга Хордаланда. Через некоторое время этот Олав стал первым исчезать с пира, а Хельги после того, как тот исчезал, никогда не водили по подземному коридору в фрюстюгу агдирской правительницы.

Хельги решил воспользоваться случаем. Выбрав благоприятный момент, он обратился к своей покровительнице и сказал ей:

– Скоро мне минет двадцать лет. И думается, самое время попробовать, не пошлют ли мне боги удачу и счастье, которыми пользуются сыновья Рагнара.

Аса ему ничего не ответила. Но вечером призвала к себе в женскую комнату.

А утром, перед тем как расстаться, говорит:

– Сходи к причалам и выбери себе корабль.

Хельги выбрал себе боевой корабль средней величины, однако с высоким бортом, из крупного леса и с драконьей головой на носу.

Аса его выбор одобрила и пообещала подобрать надежных людей.

Когда же Хельги вновь провели по подземному коридору, он на следующее утро попросил Асу:

– Разреши, чтобы со мной на своих кораблях ходили Сульки и Соти, мои названные братья.

Аса опять промолчала. Но скоро из Рогаланда прибыли с кораблями конунговы сыновья Сульки и Соти.

Как говорится, краток час у молвы. Еще не растаял снег, когда к Хельги пришел дружинник его отца Атли Толстый, и он вместе с другими семью молодцами попросился к Хельги в команду.

Хельги и тут обратился за разрешением к своей благодетельнице.

– А мои люди, которых я тебе дала, тебя не устраивают? – нахмурилась Аса.

– Когда я лишился отца и матери, эти люди хотели остаться при мне. А Эйвинд Кривой Рот нам отказал. Вот что меня и тогда не устраивало, и теперь не устраивает, – улыбнулся ей Хельги.

– Сказано и разумно, и благородно, – ответила Аса и дала разрешение.

Таким образом, помимо людей Асы в команду Хельги вошли два его друга, Кари и Вестейн, а также Атли Толстый и семь человек, которых он привел с собой.

46

Когда наступила весна, прошел лед на водах, зацвели деревья, поднялась трава на полях, Хельги, Сульки и Соти на трех кораблях снарядились в поход.

Аса пришла провожать их к причалам.

Прощаясь с ней, Хельги сказал:

– Прими от меня благодарность, мудрая и справедливая женщина. Молю тебя, пошли с нами свою удачу!

– Моя удача всегда с теми, кого я воспитала, – ответила Аса.

47

Удача и вправду не оставляла Хельги и его спутников. Целый год они плавали по Восточному морю, вдоль северного его побережья, промышляя в шведских шхерах от Скани до озера Лёг, которое ныне зовется Меларен. Со шведами в ту пору у Асы и ее сына Хальвдана отношения были недружественными.

Сражаясь, Хельги обычно держал в правой руке меч и в левой руке копье, а сзади со щитом стоял кто-то из дружинников его отца, иногда – два дружинника со щитами.

Ни посреди волн и утесов, ни в трудных положениях на суше Хельги было незнакомо уныние или растерянность.

Готовясь к опасному предприятию, Хельги обычно призывал к себе счастье и остерегался говорить о бедах.

Подплывая к берегу, он всегда снимал драконью голову, чтобы не обидеть духов земли. И на его корабле гибло и бывало ранено меньше людей, чем на корабле Соти, который часто забывал снять звериную морду.

Побежденных и безоружных врагов Хельги никогда не казнил и своим побратимам советовал этого не делать.

Больше всего Хельги любил меряться силами с другими викингами, победу над ними считая самой почетной.

Как-то раз в проливе между островом Эйланд и материком им навстречу устремились три корабля. Когда они сблизились на расстояние голоса, на среднем корабле поднялся рослый человек и крикнул:

– Очень вы неосмотрительны. Разве вы не видели, что в проливе стоят боевые корабли?

Ему никто не ответил. И тогда человек сказал:

– Меня зовут Ульриф из Седерманланда. А вашего предводителя как зовут?

Тут Хельги назвал себя.

– Чей ты человек? – спрашивает Ульриф.

– Дружинник Асы Великой и Хальвдана Черного.

– Давно уже северные конунги недолюбливают нас с отцом, – сказал Ульриф.

– Тем хуже для тебя, – говорит Хельги.

– Встреча наша кончится тем, – говорит Ульриф, – что тебе и рассказать о ней не придется.

И, схватив копье, он метнул его в корабль Хельги, и оно сразило одного воина.

А дальше началась жестокая сеча, причем с обеих сторон были равные потери ранеными и убитыми. И ближе к вечеру Хельги сказал Ульрифу:

– Похоже, швед, у нас с тобой равная удача и ни одна из них не пересилит другую. Стоит ли терять людей понапрасну?

Ульриф с ним согласился. Они заключили мир и до середины лета плавали вместе, добывая себе имя и богатство, а перед тем, как расстаться, условились встретиться осенью, чтобы вместе совершать набеги.

Добычу Хельги, Сульки и Соти делили поровну между собой. Но Сульки и Соти из своей доли треть оставляли себе, треть раздавали воинам, и треть привозили Асе. Хельги же Асе посвящал две трети добытого, а оставшуюся треть делил между собой и своими людьми, беря себе равное число серебра. За это его еще больше уважали, и многие рвались стать людьми Хельги. Но он брал к себе лишь самых искусных.

48

Скоро викинги на Восточном пути стали говорить: «Не хотелось бы задевать Хельги Авальдссона, потому что трудно нам будет идти против его счастливой судьбы».

Рассказывают также, что, возвращаясь в Агдир из осеннего похода