Суровые дни - Клыч Мамедович Кулиев

Всхлипывая, Лейла покачала головой.

— С тобой… я на край света… пойду…

— Почему же тогда плачешь?

— Так просто… Сама не знаю…

— Слез без причины не бывает. Ты мне не хочешь открыть свое сердце? Разве у тебя есть человек, более близкий, чем я?

Лейла порывисто прижалась к нему.

— Я боюсь… Если б ты знал, как я боюсь!

— Чего ты боишься, глупышка?

— Боюсь, что счастье наше кончится. Боюсь разлуки с тобой.

— Не надо думать об этом, Ленла-джан. Судьба соединила нас, значит у нас — одна дорога. И мы пойдем по ней вместе.

— Дан бог, чтобы так было!

— Все будет хорошо, Ленла-джан!

Лейла постепенно успокаивалась. Но прежнее состояние счастья и покоя не возвращалось. Она испуганно дрогнула, когда вдали прозвучало конское ржанье.

— Твой?

— Нет, — прислушиваясь, ответил Тархан, — это чужой конь… А ну-ка, подожди…

Он взял саблю и выбрался из шалаша. Его гнедой стоял, насторожив уши, и смотрел в сторону тропы. Тархан спустился в овражек, стараясь потише шуршать палыми листьями, прошел несколько десятков шагов и выглянул. На тропе стояли два всадника. Один — высокий и худой, как скелет, с длинной белоснежной бородой — был незнаком. Второй богатырской фигурой и ладной, своеобразной посадкой в седле напоминал Пермана. Тархан вгляделся пристальнее: конечно, Перман и есть!

Сзади зашуршало. Он быстро обернулся, но это подходила Лейла — у нее недостало сил дожидаться Тархана.

— Кто это? — одними губами спросила она.

— Один — Перман. Второго не знаю.

В широко раскрытых глазах молодой женщины застыл тревожный вопрос. Приподнявшись на цыпочки, она попыталась выглянуть из оврага. Но это ей не удалось. Тархан тихо засмеялся:

— Подсадить?

— Что будем делать? — не принимая шутки, тревожно спросила Лейла.

— Окликнем их, — сказал Тархан. — Перман — свой человек.

— А тот, второй?

— Э, Перман с плохими людьми компанию не водит… Ты, Лейла-джан, возвращайся в шалаш и жди меня, а я подойду к ним. Если с Перманом верный человек, приведу обоих, если нет — одного Пермана.

— А может, никого не надо? Пусть они едут своей дорогой…

— Не бойся! Перман большую помощь может нам оказать!

— Делай, как знаешь, — с привычной покорностью согласилась Лейла, и в голосе ее прозвучала нотка горечи. — Только возвращайся побыстрее…

— Хорошо… На, возьми саблю!

Принимая клинок, Лейла слабо улыбнулась.

— Я не умею рубиться на саблях!..

Она проводила Тархана взглядом, чувствуя, как опять недоброй болью сжимается сердце, и медленно пошла к шалашу. Напрасно не послушал ее Тархан. Лишние глаза— лишняя беда. Тот, кто строит свое счастье на зыбком песке, должен опасаться каждого порыва ветра. Потом, когда песок будет скреплен глиной, а глина засохнет и превратится в камень, можно не бояться ничего. Но вначале…

Всадники между тем спешились. Седобородый джигит раздувал костер. Перман, чертыхаясь, возился с тугим узлом хурджуна. Кони мирно щипали блеклую осеннюю траву.

Стоя за деревом, Тархан хотел было сначала окликнуть Пермана. Потом передумал и, озорничая, с криком: «Я Али!.. Помоги Али!» — выскочил из леска. Перман схватился за ружье. Белобородый поднялся, обнажив саблю.

— Эй, герой, не залей кровью вселенную! — закричал Тархан, подбегая.

Друзья крепко обнялись. Перман шутливо упрекнул:

— Пэх-ей! Разве можно так пугать людей, которые и без того напуганы?.. Ягмур-ага, это и есть тот самый Тархан, о котором я вам давеча говорил!

— Здравствуйте, яшули! — вежливо поздоровался со стариком Тархан.

— Это Ягмур-ага, — пояснил Перман, снова берясь за хурджун. — Он из нашего села, но ты его не знаешь. Тебя еще на свете не было, когда он в плен к кизылбашам попал… Вот чертов узел! Кто только тебя завязывал!..

— Ты же, наверно, и завязывал, — усмехнулся Ягмур и обратился к Тархану — Случайно, сынок, не встречался тебе поэт Махтумкули?

— Нет, — с сожалением сказал Тархан. — А разве с ним что-нибудь случилось?

— Кто знает… Одному аллаху ведомо. Когда мы из крепости вырвались, его никто не видел. Хорошо, если не попал в руки кизылбашей. Нас освободил из цепей, а сам… С какими глазами мы появимся в ауле? Я готов назад возвратиться, чтобы его выручить!

Перман, справившийся наконец с узлом, заметил:

— Что толку будет от нашего возвращения? Лишними рабами кизылбашей только порадуем. Надо быстрее в аул возвращаться и, если он еще не вернулся, сообща думать, как его выручить.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Тархан.

— Поесть, попить чаю и трогаться в путь.

— А больше никто сюда не придет?

— Сегодня, друг мой, каждый сам ищет свою дорогу. Не припомню случая, чтобы нас так крепко расколотили кизылбаши! Что-то здесь не то. Ягмур-ага говорит, что прошлую пятницу к Шатырбеку приезжал Абдулмеджит-хан со своими нукерами. До самого вечера барабаны били, музыка играла. Ясно, что не заблудился хан.

— Верно, сынок, — подтвердил Ягмур. — Шатырбек имеет за спиной какую-то поддержку. Совру, если скажу, что видел регулярное войско, но Абдулмеджит-хана своими глазами видел — он целый день просидел с Шатырбеком. Его нукеры пировали и пили вино. И еще одного видел — начальника сарбазов Селим-хана. По-моему, он покинул крепость не вместе с Абдулмеджит-ханом и где-то неподалеку были его сарбазы…

Он склонился к костру.

Раскладывая на дастархане лепешки, Перман спросил, понизив голос:

— Ты один, Тархан?

— Нет, — шепотом ответил Тархан.

— Кто?

— Пойдем со мной… Пока Ягмур-ага чай готовит, я тебе покажу кое-что!

— Не шепчитесь, ребятки! — добродушно сказал Ягмур. — Ступайте по своим секретным делам, только к чаю не опаздывайте!

Шагая рядом с Перманом, Тархан спросил:

— О сердаре ничего не слышно?

— А что с ним случится? — равнодушно ответил Перман и вдруг резко остановился. — Постой! Ты почему сердара вспомнил? Уж не Лейла ли с тобой?

— Нет, — сказал Тархан, в глубине души удивленный проницательностью друга. — Лейла далеко.

— Хитришь?

— Нынче все хитрят.

— Кто же все-таки у тебя?

— Придешь — увидишь.

— Женщина или мужчина?

— На что мне мужчина сдался!

Перман шутливо толкнул Тархана в плечо.

— Вот хитрюга, а! Всех обскакал! Другие о животе своем заботились, а он и о добыче не забывал! Ну, если в такой передряге тебе что-либо стоящее попало, снимаю перед тобой свой тельпек! И как это ты ухитрился?

— Как говорили в старину, когда аллах дает рабу своему, он ложит вещь на пути его.

— Хорошенькая?

— Как частица луны!

Переговариваясь, друзья добрались до полянки. Окинув ее взглядом, Перман воскликнул:

— Эге, брат, да ты тут, гляжу, всерьез расположился! Отличное местечко для любви! Думаю, если бы поделили все богатства земли, все равно нам лучше не досталось бы.

Тархан громко крикнул:

— Эй, невеста, выходи из дому!