Долгая зима - Владимир Иванович Петров

– Спишь? На звонки не отвечаешь? С трех часов машина на заводе – и хоть бы что!

– Н-не спал я и звонков н-не было, – скорее от несправедливого обвинения, чем от начальственного окрика, заикался диспетчер. – Сторож п-подтвердит, вместе с ним сидели, кроссворд отгадывали. От-тошел только что замки проверить. И с-сами литейщики под-дтвердят… К-костяшками домино стучат. С-слышите? П-подходили все, о машине с литьем интересовались.

– А ты сам не интересовался, что ли? – потишил Золотов. – Разве не звонил в охрану?

– Около трех часов звонил. – Диспетчер тоже перестал заикаться. – Попросили не беспокоиться и их не беспокоить. Мол, охранник на Центральном посту предупрежден. Сообщит о прибытии машины и направит ее куда следует.

– И с тех пор спокойно сидишь-подремываешь? Не догадался до Центральной проходной дойти или через телефонку поинтересоваться?

– Честно говоря, не видел в том необходимости. И Костя-водитель, и снабженческий начальник прекрасно знают дорогу в литейку. Не захотели просто с разгрузкой ночью возиться. По всей видимости, спать завалились…

«Спать они точно завалились. Только не „по видимости“, а „для видимости“», – подумалось вдруг Золотову. Он взял трубку телефона. Гудков не было. Постучал по рычажку. Бесполезно.

– Да он у тебя не работает! Сидишь тут, кроссвордами занимаешься, – вновь взорвался Золотов и, не слушая оправдывающегося диспетчера, выскочил из комнаты мастеров литейки.

На центральной проходной охранник с дежурным электромонтером связи травили веселые байки, хохотали от души.

С ходу прервав их трёп, он обратился к связисту, телефонный номер назвал:

– Проверь-ка. Никаких признаков жизни.

– Не может быть. Недавно лишь начальник снабжения туда звонил. Хотя… – Связист кое-что вспомнил. – Хотя смачно ругался, что трубку там не берут. Следом, при разговоре с вами, тоже говорил о молчании литейки. Так-так. Пойдемте-ка проверим…

Они зашли в комнату дежурного по телефонке, склонились над аппаратом. Не заметили, как из помещения кроссовой телефонной станции, где производятся проводно-соединительные процессы, вышел Вьюнков и за их спинами проскользнул к входной двери в мастерскую связистов, откуда доносился храп водителя, шагнул к склонившимся к телефону людям.

Связист набрал проверяемый номер, передал трубку Золотову:

– Все в порядке.

– Да, есть связь, – услышал Золотов голос диспетчера.

– Связь-то есть, только нужных товарищей-производственников по этой связи не сыщешь! – словно гром средь ясного дня раздался голос Вьюнкова. – Не собрал, что ли, ночную смену? Надеялся, не привезу медяшку. А я сделал свое дело. Ради чего только мучился?

– Ради плана… – опешил-таки Золотов.

– С вашим планом здоровье свое гроблю. Ногу вот при погрузке подвернул. И никакой благодарности.

– Справимся с планом, походатайствую о поощрении. А теперь разгрузиться бы скорее, – заторопил, наконец-то, пришедший в себя Золотов, не сдержался, упрекнул снабженца: – Мог бы и сам доехать до литейки. Дорогу не знаешь, что ли?

– Может, и детали за тебя изготовить? – ответно кольнул Вьюнков. – Встречать надо было, а не дрыхнуть рядом с жёнкой без задних ног…

Разбудили водителя, начальника караульной смены вызвали, к снабженческому боксу направились.

– Помедленнее топайте, – попросил сильно прихрамывающий Вьюнков. – Часы профукав, на минутах не сэкономите.

Начальник караульной смены проверил пломбы на замках ворот:

– Все в порядке. Открываем.

От его сильного рывка одна из створок ворот сорвалась с петель и зацепила краешком здоровую ногу снабженца.

– У-у, – взвыл тот от боли, упал, нещадно матерясь закатался по земле.

Золотов было бросился к нему, но резко тормознулся, увидев блеснувший при первых солнечных лучах надрез на завесах двери. «Срезали петли!» – догадался он и вслед за водителем, распахнувшим вторую с исправными петлями створку ворот, вбежал в сумрачное помещение бокса.

Начальник караульной смены догадался включить освещение, и все увидели машину с раскрытым тентом с болтающимися на оборванных проволоках пломбами.

– Что… что там? – спрашивал у скрывшегося за дизельными цилиндровыми гильзами водителя доковылявший до машины Вьюнков. – Много взяли?

– Вчистую цветное выскребли, – ответил тот. – Лишь две медные чушки завалились за шестерни.

– У-у-у, – вновь, пуще чем от боли, взвыл Вьюнков. – Без ножа зарезало ворье! Да как же это! За что же мне такое?

Все невольно притихли от увиденного. Лишь начальник караульной смены оказался на высоте, до обращения к нему Золотова уже вовсю командовал по рации:

– Прочешите завод по всему периметру завода. С восточной стороны – в первую очередь. Всех подозрительных – задержать!

– Не могли далеко уйти, – поделился он с Золотовым своими соображениями. – Недавно лишь машину поставили в бокс. Много не унесешь вручную. Сколько было цветного?

– Латуни около двух тонн, семьсот килограммов меди и еще с полтонны по мелочам: свинца, никеля и прочего, – с трудом выдавил Вьюнков.

– Ого! – присвистнул начальник караульной смены. – Чтобы столько унести – взвод нужен. Уверен, без транспорта здесь не обошлось. Автомобиль исключается. Мимо ворот на нём не проскочишь. И на воротах у меня надежные ребята. В сговор ни с кем не вступят. Скорее всего где-то на территории завода спрятали ворюги украденное. До поры до времени.

– Могли в грузовом вагоне вывезти при маневрах, – предположил Золотов.

Заработала рация.

– Прекрасно. Сопроводи их прямо сюда, – ответил начальник караульной смены, пояснил Золотову: – Транспортная милиция прибыла. Вот и выскажем им свои соображения.

7

Солнце уже успело выкатиться на окраек неба, когда Золотов наконец-то смог заняться своими прямыми обязанностями. Прежде чем отправиться на производственную планерку, он решил зайти к директору завода.

– В столицу вызвали, – пояснила его отсутствие секретарша. – Велел держать в курсе дел.

– Надолго?

– На три дня. Воробьева за себя оставил.

«Неплохо, – мысленно порадовался Золотов. – Не будет дергать, лишний раз от работы отрывать. Воробьев же и при директоре не проявлял служебного рвения. В его отсутствие и вовсе самоустранится от производственных дел». Все же, ради приличия, он заглянул к главному инженеру, от газеты оторвал, доложил о случившемся.

– Много увели? – поинтересовался тот.

– Тонны три.

– Порядочно. Как полугодие заканчивать будем?

– Цветной лом в переплав пустили. Попробуем на нем выехать.

– Принимается. Чем помочь?

– Старогодним цветметом с инженерных цехов. С электроремонтного, в первую очередь. Металлургов бы в мое распоряжение до конца месяца. Ну… и со снабженцев выжимать материалы согласно нашим заявкам.

– Хорошо. На контроль возьму. Планерку без меня проведи. Бумагами займусь. – Воробьев показал на внушительную стопку только что принесенной почты. – Пишут, писатели. Читать не успеваешь.

«Смотрю, уже начал изучать. С газеты. Причем с внимательного просмотра последней страницы, – при уходе еле сдержал ухмылку Золотов. – Документами сильно загружаться не станет. Распишет кому следует – и все дела. Неплохо устроился и довольно прочно сидит. Позавидовать можно. А тут передохнуть некогда…»

После недолгой планерки Золотов отправился на склад сбыта.

– Слышала про цветную беду, – встретила его заведующая складом. – Какие будут указания? Теперь я