Ж–2–20–32 - Александр Павлович Яблонский

5 или 12, или 27. В 5 лет кричал: «хочу на горшок». Кричать учила мама, когда стала высаживать, иначе она не услышит на кухне. Или: «Кто за мной стоит, тот в огне горит!» В 12 кричал: «Физик заболел! Валим по домам!» В 27: «Если убить одного чекиста или партийца, жизнь прожита не зря!» С возвышенной страстью этот лозунг звучал после 250 грамм. Или портвейна с пивом. На меня почему-то шикали и просили не кричать, хотя кричали все. Поэтому я кричал ещё громче. Лет до сорока. Потом поутих. Понял, что бесполезно. Их, как тараканов, не вытравишь.

Взрослые или не очень взрослые, но уже женатые, жили шёпотом. И не только потому, что «стены проклятые тонки / И некуда больше бежать». Хотя и поэтому. Стенки были, действительно, тонки, и бежать было некуда.

Но даже в вегетарианские времена как жить иначе, если живешь с женой за шкафом в одной комнате с родителями. Тут и шёпотом громко получается.

###

Здравствуйте, дачники,

Здравствуйте, дачницы.

Летние маневры уж давно начались…

«Книга мертвых» Э. Лимонова – хорошая книга. Вообще, Лимонов – Писатель. За слоган «Сталин, Берия, ГУЛАГ» я бы его за яйца повесил. Но – писатель. Как, впрочем, 3. Прилепин. Соединил в себе две самые ненавистные мне «добродетели»: тупой антисемитизм и давно растиражированный, обрыдлый всем сталинизм. Но даже Прилепина озлобление на всех и вся, вскипающая желчь и демонстративная оригинальность не вытаскивают, топят. Но, повторю, – один из самых сильных писателей сего дня.

Мне «Книгу мертвых» не написать. Дарований – с гулькин нос. Однако, книга получилась бы объемная. И что страшно, без финала. Иногда с ужасом заглядываю, кто поставит точку в этой книге.

Когда ушла мама, мне было шестьдесят. Я впервые почувствовал, что я уже не ребенок – сын моей мамы (папа ушел раньше), а взрослый мальчик. Закончилась пора детства. Закончилась пора моей семьи – семьи Яблонских.

Когда умер Рома, закончилась пора дружбы. Счастливая пора студенчества, профессионального единения, самой проникновенной доверительности. Часто во сне думаю, почему так давно не звонил на 6-ю Советскую. Ведь мы не поругались. Потом просыпаюсь, вспоминаю, что на 6-й Советской его уже нет, там только Лена. Надо ей позвонить и узнать, как Рома. Он, кажется, болен. Потом – отчетливо его голос: «Санечка, я же в Мэриленде. Ты забыл?» Пытаюсь дозвониться в Балтимору. Это тоже мой дом. Сана не подходит. Просыпаюсь. Рассуждаю, что нас могло развести. Ничего! Потом опять просыпаюсь, рвусь кому-то позвонить, что с ним, где он, дозваниваюсь, слышу его голос, договариваемся о незамедлительной встрече… потом прихожу в себя, долго пытаюсь понять, где я, и постепенно все понимаю…

Часто вспоминаю его последнее выступление в Вашингтоне с оркестром. Первый концерт Бетховена. Прозрачный пушок на голове. Химия. Играл просто, мудро. Как никогда раньше. Уходил со сцены с трудом.

Его последние концерты были удивительны. Соната Гайдна, 6-я Прокофьева, «Картинки» Мусоргского… Совершенны и неповторимо индивидуальны.

Уйдем мы, помнящие и любящие его. Уйдут преданные ему ученики, и никто никогда не узнает и не вспомнит, что был такой яркий и хрупкий музыкант. Рыцарь своего искусства – Роман Лебедев. И чудный человек.

Мой друг. Первый. Настоящий. Последний.

###

И это тоже моя Родина. 6-я Советская, Нина, Рома, Лена.

Сапоги фасонные.

Бескозырки тонные…

###

«Боголюбивые дорогие и многоуважаемые Ольга Дмитриевна и Ольга Александровна! Мысленно душою и сердцем призываю на вас Божие благословение и молитвенно поздравляю с днем Ангела. Желаю вам радоваться о Господе, долгоденствовать и благоденствовать во все дни жития вашего и за молитвы святой Великой княгини Ольги быть храмами Святого Духа. <…> Здоровье мое очень слабое, зрение совсем гаснет, и долго ли еще Господь потерпит мою греховную немощь здесь, на земле, не знаю. <…> Душа моя полна одной греховной немощью. Помышляю о сем и ужасаюсь. Прошу ваших святых молитв, и аз грешный всех вас помню. Ваш молитвенник до гробы А.К. Пишу с большим трудом».

Ольга Дмитриевна Яблонская (ур. Уконина) – мама моего папы, моя бабушка, «баба Оля».

Ольга Александровна Панасюк (ур. Яблонская) – папина сестра, тетя Ляля.

«А.К.» – архимандрит отец Кронид (Любимов), духовник папиной семьи. Подробнее – «Обвинительное заключение по следственному делу № 6801 от 8 декабря 1937 г.»: «ЛЮБИМОВ

Константин Петрович, он же архимандрит Кронид, последний наместник бывш. Троице-Сергиевой Лавры до ее закрытия. Пользовавшийся особым расположением бывшего царского дома Романовых, беспартийный, русский, гр-н СССР, грамотный, не судим, одинокий. До ареста проживал в г. Загорске Моск. обл., Штатно-Садовая ул., д. 33, без определенных занятий» (Цит. по: «Священномученик архимандрит КРОНИД наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры», 2001).

На заседании судебной «тройки» 7 декабря 1937 года был приговорен к расстрелу. 10 декабря приговор приведен в исполнение в лесопарке Бутово.

В этот же период чекистами – сотрудниками ОГПУ и НКВД – было арестовано 137 тысяч священнослужителей, расстреляно более 85 тысяч (только 1937 год), за 3 года арестовано около 178 тыс., расстреляно более 111 тыс. (в том числе и «обновленцев» – раскольников, усердно служивших большевистской власти). В 1937 г. закрыто 8 тысяч Храмов (в период с 1935 по 1938 – свыше 24 тысяч). Практически полностью уничтожен епископат.

В этот же период митр. Сергий (Страгородский) провозгласил: «В СССР никогда не было и нет преследований за религиозные убеждения». (1931 г.). «Мудрый, богоизбранный вождь нашего великого Союза» – это слова о Сталине, звучавшие с амвонов из уст высших иерархов официального русского Православия в 30-е годы.

Спокойно и просто. Без затей. Сталин – богоизбранный. И никаких тебе колебаний. Не то, что ныне. «Мы верим, что сочетание Божественной благодати и человеческих усилий в Вашем служении народу принесет великую пользу <…> Пусть Божественная поддержка всегда сопровождает ваше служение… Огромную роль в исправлении этой кривизны нашей истории (90-е годы, «сопоставимые с <…> наполеоновским нашествием и гитлеровской агрессией» – не более и не менее!!!) сыграли Вы, Владимир Владимирович». Это уже не митр. Сергий, это – нынешний Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл (Гундяев). Многословнее, подобострастнее, искреннее. И рядом Чаплинское: «Нравственное дело, достойное поведения христианина, – уничтожить как можно больше большевиков, чтобы отстоять вещи, которые для христианина являются святыми, и свергнуть большевистскую власть». Сомнений в том, что высшие иерархи понимают неразрывную пуповинную связь между большевизмом и чекизмом, нет. Так же как и нет сомнений, что нынешние «богоизбранный» несли-ваемый лидер и его окружение – из той эпохи – эпохи 30-х. По своей сути, по призванию, по верности традициям. Всё День чекиста празднуют.

В этом случае даже доктор Стравинский не поможет.

###

Деградация