В краю лесов - Томас Гарди

- За день и полночи - три связки. Это полторы тысячи.

- Два шиллинга с четвертью. - Парикмахер помолчал, вычисляя ту наименьшую сумму, которой можно было бы победить сопротивление бедности и женскую любовь к красоте. - Взгляни-ка, вот соверен - золотой соверен, почти новенький. - Он держал монету между указательным и большим пальцами. - Это ровно столько, сколько ты получаешь за полторы недели мужского труда. Соверен твой, если ты позволишь состричь то, чего у тебя и так слишком много.

Грудь девушки вздымалась.

- Почему эта дама не обратилась к кому-нибудь другому? Может, другой девушке это было бы безразлично. Почему именно ко мне? - воскликнула она.

- Глупышка, да потому, что у тебя волосы точь-в-точь как у нее, а этого не добьешься никакой краской. Ты ведь мне не откажешь - я же нарочно приехал сюда из Шертона.

- Я... я не продам их ни вам, ни кому другому.

- Послушай. - Он подвинулся поближе к ней. - Дама очень богата, ей не жалко прибавить несколько шиллингов, - беру это на себя, я дам тебе соверен и два шиллинга, только чтобы не возвращаться с пустыми руками.

- Нет-нет-нет! - волнуясь, заговорила она. - Вы искуситель, мистер Перкомб. Вы как Дьявол, искушающий доктора Фаустуса, из книжки! Я не хочу ваших денег, я не согласна! Зачем вы пришли? Когда вы привели меня в парикмахерскую и начали уговаривать, я сразу сказала, что ни за что не продам свои волосы! - Она говорила горячо и решительно.

- Марти, послушай меня внимательно. Твои волосы крайне нужны этой даме. Между нами говоря, лучше б ты с ними рассталась. Худо тебе будет, если ты ей не удружишь.

- Худо? А кто она такая?

Парикмахер молчал, - и девушка повторила вопрос.

- Я не имею права говорить. Но она скоро уедет за границу, так не все ли тебе равно?

- Она хочет взять с собой за границу мои волосы? Перкомб кивнул. Девушка задумчиво смотрела на него.

- Парикмахер Перкомб, - сказала она, - я знаю, кто эта дама. Это миссис Чармонд, из Хинток-хауса.

- Пока это мой секрет. Отдай волосы, и я тебе его открою.

- Не отдам, пока не узнаю правду. Это миссис Чармонд? Парикмахер понизил голос:

- Ну... да, она. Вы в церкви сидели почти что рядом, и она заметила, что у тебя волосы точь-в-точь как у нее. Вот ей и взбрело на ум купить их. Но она наденет шиньон не раньше, чем окажется за границей, а там никто не заметит перемены. Мне поручено сделать шиньон. Я бы не потащился на край света, если б меня не послала такая важная особа. Теперь учти, что она откажется от моих услуг, если узнает, что я выболтал ее тайну. Поклянись, что ты ничего никому не скажешь. Иначе мне несдобровать.

- Я и не собираюсь ничего говорить, - сухо ответила Марти. - Но мои волосы принадлежат мне, и я с ними ни за что не расстанусь.

- Я тебе все рассказал, а ты мне отказываешь. Это нечестно! воскликнул уязвленный парикмахер. - Рассуди, Марти, ты с ней в одном приходе, ты живешь в доме, которым она владеет, твой отец болен, и ему не захочется покидать эти стены. Тебе бы следовало ее уважить. Я говорю это как друг. Я ведь не требую ответа сейчас же. Завтра по дороге на рынок загляни ко мне. Когда ты все хорошенько обдумаешь, ты без колебаний отдашь то, что мне нужно.

- Мне вам нечего больше сказать, - прежним тоном ответила девушка.

Парикмахер понял, что дальше убеждать ее словами бесполезно.

- Я знаю, что на тебя можно положиться, - сказал он. - Я оставлю здесь эти соверены для красоты, чтобы ты могла на них как следует полюбоваться. Завтра ты принесешь мне свои волосы или вернешь золотые. - Он поставил монеты ребром за рамку небольшого зеркала. - Хочу надеяться, что ты принесешь волосы - так будет лучше и для тебя и для меня. Я и сам думаю, что она могла бы обойтись без твоей помощи, да уж раз она вбила себе это в голову, то приходится ей потакать. Если ты вздумаешь срезать их сама, то постарайся не перепутать пряди. Вот как это делается...

- Я не буду, - ответила она кратко и безразлично. - Я сама хочу быть красивой. Даме нужны мои волосы, чтобы привлечь нового поклонника. Говорят, она разбила немало сердец.

- Боже, удивительно, как ты догадлива, Марти, - сказал парикмахер. Знающие люди говорят, что у нее и вправду есть на примете один иностранный джентльмен. Как бы то ни было, помни мою просьбу.

- Пусть завлекает любовников без моей помощи.

Перкомб, стоявший уже в дверях, вернулся, положил свою трость на подставку для гроба и взглянул прямо в лицо девушки.

- Марти Саут, - сказал он нарочито отчетливо, - у тебя у самой есть любовник, поэтому ты не хочешь расставаться с волосами!

Она покраснела, но это был тот румянец, который только подчеркивает красоту. Натянув желтую кожаную рукавицу на левую руку, в правую она взяла секач, повернулась спиной к посетителю и вновь упрямо углубилась в работу. Некоторое время он смотрел на нее; затем пошел к дверям и, еще раз оглянувшись, переступил порог.

Несколько минут Марти продолжала работать, затем решительно отложила секач, встала и направилась к двери в глубине комнаты, за которой открывались добела выскобленные ступеньки. Поднявшись по лестнице, она на цыпочках приблизилась к двери спальни и, не открывая ее, спросила:

- Отец, тебе ничего не надо?

Слабый голос ответил, что ничего не надо, и добавил:

- Если бы не это дерево, я к утру был бы совсем здоров!

- Опять дерево - вечно это дерево! Успокойся, отец! Ты же знаешь, что оно не может тебе повредить.

- С кем ты там разговаривала?

-- Заходил человек из Шертона - ничего важного, - заверила она старика. - Отец, - продолжала она, - может миссис Чармонд выгнать нас из дому, если захочет?

- Выгнать? Нет. Никто не может выгнать нас, пока моя бедная душа не расстанется с телом. Я арендовал дом пожизненно, как и Джон Уинтерборн. Дом перейдет к ней, когда я умру, не раньше. - Голос старика прозвучал разумно и внятно. - Пока меня не убьет это дерево, - продолжал он плаксиво.

- Полно, ты ведь знаешь, что это чепуха. - Она не стала продолжать разговор и спустилась по лестнице вниз. - В таком случае слава богу, сказала она себе. - Мое у меня и останется.