Вкус эмоций - Дмитрий Александрович Раков

–Поставить решетки на окне мистера Сталлена! – повелительно сказала сестра своей свите, как только они подбежали к месту происшествия. Те одновременно кивнули. Медсестра повернула голову к Карен. Все ее движения были резкими и отчетливыми. – Спасибо вам! – она едко улыбнулась. – Этот негодник постоянно убегает. Ему, видите ли, не нравятся наши методы лечения! – сестра презрительно хмыкнула, провожая взглядом унылого Кима, гонимого к лечебнице подзатыльниками чуть ли не пинками.

–Понимаю. Ему же станет только лучше от вашего лечения, ведь правда? – заботливо и настороженно спросила Карен.

–Да, конечно, –произнесла медсестра, следя за тем, как дверь больницы медленно захлопывается за почти сбежавшим пациентом, но тут же перевела взгляд на девочку, – Я же забыла представиться! Будем знакомы: Марго Боун.

Марго поднесла руку к Карен. Что-то в этой медсестре отталкивало девочку, но что, Карен никак не могла понять. Поэтому она с опаской пожала протянутую руку и представилась в ответ из вежливости.

–Карен Стоун. Очень приятно, – сквозь зубы процедила она.

–И мне! – энергично затрясла руку медсестра. – Но пора уходить, работа зовет! Больные начнут буянить без начальства.

–Конечно, конечно, – Карен поспешно отпустила руку Марго. Та немного прищурила глаза.

–Ваше лицо мне кажется знакомым, Карен, – с подозрением сообщила она.

–Не думаю, что мы когда-то встречались, – поспешно ответила в свою очередь девочка. Она не хотела оставаться в этом месте надолго, хоть ей медсестра тоже показалась знакомой.

Они все же распрощались. Зайдя за угол неподалеку стоящего дома, Карен с удивлением наблюдала, как в окне лечебницы какой-то грузный мужчина орет на бедного пациента. Выглядел этот человек весьма недружелюбно.

Все-таки, удивительное утро. Только по воскресениям бывают такие происшествия. В остальные дни все куда-то спешишь, никого и ничего вокруг не замечаешь, кроме поставленной перед собой цели. Так и вся жизнь промелькнет.

Карен все думала о произошедшем и даже не заметила, как пришла обратно к своему дому. Поднявшись на свой этаж и встретив соседку снизу, Карен открыла входную дверь.

Изнутри пахнуло запахом имбирного печенья и по-профессиональному заваренным крепким черным кофе. Отец уже встал с кровати и нехотя пожевывал завтрак, читая утреннюю газету. Когда Карен вошла, он с лукавой улыбкой спросил:

–Где же ты была?

Руперт, выслушав историю повеселевшей Карен, был отнюдь не весел. Скорее, он был взволнован и возмущен.

–Он мог быть опасен! – почти прокричал обеспокоенный отец после окончания рассказа дочери. – Он же из психушки!

Карен улыбающимися глазами посмотрела на отца. Он выглядел таким смешным, когда волновался о ней. А волновался он очень много.

–Успокойся, прошу! Все обошлось! Тем более, я ведь сразу позвонила охране этого заведения. Ничего и не могло произойти, – уверила она отца.

Нахмурившись, Руперт согласился. В ответ он пробурчал что-то вроде «могло и произойти» и вернулся к утренней газете и завтраку. Карен же не хотелось есть.

Она оставила отца в одиночестве и пошла в спальню, заправила постель и улеглась на диван, хватая пульт. По телевизору не было ничего интересного. Вот всегда так в воскресенье! Смотреть было нечего и незачем.

Да и из головы Карен не выходило утреннее происшествие. Как же комично он выглядел, этот Ким Сталлен.

***

Ким Сталлен сейчас выглядел отнюдь не комично. Проведя выговор почти сбежавшему психопату, глава больницы уперся глазами в сжавшегося от напора взгляда пациента. Начальник всегда был чем-то недоволен. Казалось, что эта грузная масса мяса и жира только и умеет, что хмуриться да на всех кричать.

–Ты хоть понимаешь, что могло бы случиться, если бы ты сбежал? Ты представляешь, куда бы пошел? Может, у тебя вилла на Канарах есть? – тихим и свистящим шепотом, полным ненависти, произнес глава больницы. – Еще раз я увижу подобную выходку, и… – начальник запнулся. И правда, что же он может сделать сумасшедшему? Выгнать его из больницы? Отменить лечение, которое и без того бесплатное? Через секунду складки на лице начальника разгладились. – …и я отменю тебе десерт! Это минимальное наказание, но будь уверен, пострашнее я тебе позже придумаю!

Как бы ни странно это звучало в повседневной жизни, эта фраза повлияла на Кима. Он еще больше согнулся, еще сильнее уставился глазами в пол и пробормотал:

–Да, господин начальник.

Ким очень ценил десерт в этой больнице. Да все его ценили. Это было самое вкусное и самое натуральное, что здесь могли предложить. Остальное же меню состояло из пережеванной резины, называемой "мясом", и порошковой картошки.

Глава больницы самодовольно ухмыльнулся, увидев понурившегося пациента, и велел отвести Кима в его палату. Медбратья грубо схватили мистера Сталлена и небрежно потащили по полу. Ноги Кима заплетались, не хотели идти, поэтому они просто волоклись за ним, оставляя длинный грязевой след. «Да уберите же здесь кто-нибудь!» – громким басом раздалось позади.

Лечебница была устроена весьма просто, но продумано. На первом этаже находились худшие отбросы общества – люди, которые уже давно сошли с ума и теперь то кричали, то бегали безумными глазами по своей палате, то лезли на стены, а часто все вместе и сразу. Остальные этажи располагались в порядке уменьшения буйности больных: на втором этаже располагались почти такие же, как и на первом – безумцы; на третьем были более-менее спокойные пациенты, а на четвертом почти осознанные люди, среди которых большая часть находилась здесь по собственной воле.

Именно из-за такого расположения этажей лечебница получала дополнительные деньги, когда в психбольницу заходили проверяющие: крики мучающихся от голосов в голове и галлюцинаций больных на первом этаже впечатляли их, а затихающие стоны пациентов сверху добавляли жалости.

Управляющего психиатрической лечебницей звали Смит. Никто не знал его второго имени, да оно и не нужно было. Смит был огромным шарообразным телом, состоящим преимущественно из жира. Он очень гордился тем, что сам придумал такое расположение этажей, и при случае всегда это упоминал. На каких-либо собраниях или светских встречах всегда уделялась минутка обсуждения его гениальности.

Как бы то ни было, Кима тащили на четвертый этаж. Сталлен, хоть и не сидел здесь по собственной воле, просто не мог уйти отсюда. Его история, как он попал сюда, была всеми забыта, кроме него самого. Когда его спрашивали, он говорил всегда разные истории, и вскоре все запутались и забыли, почему он здесь. Вел Ким себя почти пристойно, если