Грязь - Анна Дрейзер

Родриго пожал плечами:

– Та же маза. Я никому не должен денег, никто не должен мне. Вопреки тому, что говорят в этих краях о мексиканцах, я не торгую наркотой и не держу притон. Даже не представляю, кому я мог бы понадобиться.

Мэтт взглянул на Джейд, которая теперь забилась в угол и тихо плакала, и на какое-то мгновение ощутил досаду из-за того, что её так грубо осадила Эль.

– Джейд? – тихо позвал он.

Та подняла на него заплаканные глаза.

– Я всего лишь студентка из бедной семьи, – с горьким раздражением произнесла она. – Какие у меня могут быть враги?

Эль скрестила руки на груди.

– Если у меня они и есть, то точно не настолько полоумные, чтобы запирать меня на чердаке с какими-то незнакомцами. А о себе что скажешь, красавчик? – она взглянула на Мэтта в упор. – Держу пари, за свою жалкую жизнь ты тоже не успел обзавестись стоящими врагами… как и все мы. И так же не имеешь понятия о том, что и зачем тебя сюда приволок.

Мэтт вернул взгляд. Какое-то время он молчал, а затем наконец заговорил.

– Мой вопрос прозвучал довольно глупо, – признал он. – Недоброжелатель у нас, как ни крути, один и тот же – ну, раз уж мы все тут по какой-то причине оказались. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы это понять.

Пошарив по карманам, Эль извлекла пачку сигарет и зажигалку и закурила.

– Ты, случаем, не коп? – холодно осведомилась она.

– Мимо. Я врач.

Эль удивлённо приподняла брови:

– Вот оно как.

– Да, анестезиолог-реаниматолог, – уточнил Мэтт. И тут же добавил: – Пожалуй, вместо того, чтобы рассуждать, кто, зачем и почему нас сюда засунул, нам стоит и впрямь попытаться выбраться отсюда.

– Считаешь себя самым умным? – мексиканец Родриго тоже закурил. Голос его теперь звучал уже намного громче и увереннее. – Думаешь, мы не пытались это сделать ещё до того, как Эль и Самир обнаружили здесь связанного тебя?

– Думаю, пытались, но нам стоит попытаться снова. Кстати, кто как сюда попал?

Эль выпустила тонкую струйку дыма и раздавила окурок носком ботинка.

– Я вышла вечером из бара, где встречалась с подругой, – сказал она, – ну, и решила поймать такси. Таксист схватил меня за шею и сунул мне в лицо какую-то тряпку… с хлороформом, я так полагаю. Очнулась здесь. А ты?

– Я шёл домой после смены, на меня напали, – торопливо объяснил Мэтт.

– А я вышла вечером, чтобы купить продукты, – отозвалась Джейд, хлюпнув носом. – Кто-то подошёл сзади – и больше я ничего не помню.

– Я навещал родню, кто-то, похоже, усыпил меня, когда я возвращался домой, – ответил Самир. – Наверняка это тоже был хлороформ.

– А меня, как и положено, если верить криминальным новостям, прямо возле дома схватили, – сказал Родриго.

– Полагаю, нас всех усыпили хлороформом, – задумчиво произнёс Мэтт, – после чего приволокли сюда. Только вот зачем? И чего от нас хотят?

«Чего от них хотят», похоже, никто не знал: все молчали. Угрожающе-зловонная тишина, пропитанная затхлым запахом старого чердака, будто бы разрасталась.

Прямо сюжет для какого-то чёртова саспенса старины Хичкока, подумалось Мэтту.

Внезапно завибрировший в кармане телефон едва не заставил его подпрыгнуть на месте.

Чёрт, он ведь даже забыл о его существовании.

Точнее – он был совершенно уверен, что телефон забрал похититель.

– Тебе звонят, красавчик, – тут же оживилась Эль. – Кстати, ты тут походу на привелегированном положении – телефон-то при тебе. Больше ни у кого из нас нет телефонов.

– Я думал, его нет и у меня, – растерянно произнёс Мэтт. – Это… это СМС-ка… прощу прощения.

Нажав на значок “SMS” на сенсорном экране, Мэтт поначалу не поверил своим глазам.

Номер, с которого пришло СМС, был ему неизвестен, но в данном случае это было даже неважно.

Неважно – потому что на экране красовалось:

Вы думаете, почему там оказались, но думаете не о том.

Четыре шлюхи и убийца – отличный вариант, не правда ли?

Вы грешники, продавшие свои души.

Вы – грязь.

Но, несмотря ни на что, я уповаю на Господа.

Кому-то из вас Он дарует шанс.

Шанс на освобождение.

Мне остаётся лишь довериться Ему и на Него уповать.

Да свершится Его воля.

У вас три дня.

– Что там, Мэтт? – взволнованно произнесла Эль, словно почувствовав, что то, что там, касается не только Мэтта, а их всех.

Молча Мэтт протянул ей телефон; всё остальные тут же обступили их.

И между ними снова воцарилась удушающая тишина.

3

Билл Маузер был загадочной личностью.

Сказать правду, он был самой загадочной личностью в большом бизнесе штата.

Начнём с того, что «старину Билла» практически никто не видел.

Да-да, именно так.

Билл не давал интервью, не встречался с журналистами, его фото не красовалось в глянцевых журналах и интернетовских статейках. Огромной корпорацией он руководил прямо из своего дома (слава богу, в век высоких технологий это было вполне осуществимо технически). В офисе он практически не появлялся, за него всё делали помощники.

Самым близким из которых был некто Джоуи Беллз.

Именно Джоуи ходил на все деловые встречи, именно с Джоуи предстояло вести переговоры всем, кто намеревался заключить контракт с «Маузер Инкорпорейтед», именно Джоуи был, как поговаривали в народе, доверенным лицом и близким человеком мистера Маузера.

Именно Джоуи был тем, кто имел на Маузера влияние… по крайней мере, так говорили.

И, надо сказать, в это верилось.

Джоуи был неприметным сухощавым мужчиной лет сорока-сорока пяти.

Должности как таковой у него в компании не было, но отчего-то это мало кого беспокоило: люди становятся редкостно невнимательными в наш тревожный век, знаете ли.

Самым главным было то, что к Джоуи можно было, если что, обратиться.

Он был чем-то вроде реального воплощения самого Маузера.

И именно поэтому ему доверяли.

Именно поэтому.

***

Как часто бывает в случаях недостатка информации, о Билли Маузере ходили самые разные легенды.

О нём говорили всякое; одно время даже, случалось, поговаривали, что Маузер является приспешником какой-либо группы сатанистов.

Впрочем, в том, что это не что иное как миф, многие даже не сомневались.

Как не сомневались и в том, что при всех странностях Маузер – совершенно реальный человек.

Но никто не знал одного: глава компании был одержим пороком.

Да-да, именно так, более того.

Он совершенно искренне считал потакание собственным порокам движущей