Изменчивость моря - Джина Чан

Я рассказала об этом Долорес на следующий рабочий день. Я высыпала ее завтрак в воду и наблюдала, как она раскрывается, будто самый страшный в мире пляжный зонтик, как пожирает серебристую рыбку своим острым клювом, пока я рассказываю ей о Тэ и плачу. Как только она закончила есть, ее голова медленно стала темно-бордовой, и я решила, что таким образом она пытается меня поддержать.

Пожалуй, в первую очередь я бы рассказала все своей лучшей подруге, пригласила бы ее пойти выпить со мной после работы, но теперь она всегда слишком занята. Мы с Юнхи знаем друг друга с детства. Сейчас мы вместе работаем в океанариуме – я занимаюсь животноводством, а она – развитием компании. Но с тех пор, как ее повысили до помощника заместителя по финансам, с ней стало трудно связаться. Мои сообщения обычно остаются непрочитанными, а потом она отвечает несколько дней спустя, и ее сообщения усыпаны восклицательными знаками и предложениями «как можно скорее увидеться».

Когда у меня наконец появилась возможность поговорить с ней о том, что происходит между мной и Тэ, мне показалось, что мы вернулись в старые добрые времена, хотя за сочувствием в ее голосе я расслышала нотку осуждения.

– Что? – спросила я.

Мы сидели в моей квартире, жужжал кондиционер. Я пила шарктини, который представлял собой коктейль из «Маунтин Дью» с большим количеством джина и легким привкусом халапеньо. Мы с Юнхи придумали его однажды, когда нам обеим было скучно на скверной вечеринке в колледже. Мы тогда были так пьяны, что я даже не помнила, почему мы решили его так назвать.

Юнхи пила вино из единственного неразбитого бокала, который был у меня в квартире, и от каждого размеренного глотка ее щеки розовели все сильнее.

– Ничего, – сказала она. – Просто… ты ведь не будешь утверждать, что ничего такого не предвидела, верно? Чтобы наладить или разорвать отношения, всегда требуются двое.

– Ты хочешь сказать – это я виновата, что мой парень бросает меня, чтобы улететь на Марс?

– Нет, но, может быть, так будет лучше для вас обоих, понимаешь? Нам чуть больше, чем слегка за двадцать. Пришло время, не знаю, серьезно отнестись к жизни. Воплотить в реальность то, о чем мы мечтаем.

– Наверное, – отозвалась я, выключая кондиционер.

Юнхи иногда говорила цитатами из интернета. Я наблюдала, как она поставила свой бокал вина на мой кофейный столик и наклонила над ним свой телефон, сделав три или четыре снимка, прежде чем решить, какой из них опубликовать. Мне было интересно, что она скажет в своем следующем посте, подумает ли она отметить меня. Раньше она просто выкладывала рисунки, над которыми время от времени работала, забавные маленькие каракули или акварели, которые делала в свободное время. Раньше она даже продавала их через Сеть, но теперь вся ее лента представляла собой лайфстайл[7], состоящий из залитых светом квадратиков с ее едой, одеждой, развлечениями и аксессуарами. С тех пор, как она обручилась, количество ее подписчиков резко возросло. Она старается осветить все: от тортов, которые они с женихом Джеймсом пробуют, до приглашений на бумаге кремового цвета, которые она однажды показала мне на одном из наших все более редких совместных обедов.

Этим утром исполнилось три месяца и три недели с тех пор, как ушел Тэ. В аккаунте в соцсетях «Дуги-4» публикуются посты о тренировочных площадках, предполетной подготовке и симуляторах, в которых тренируется экипаж. Сегодня они опубликовали групповую фотографию членов команды и волонтеров, одетых в серебристые комбинезоны. Тэ был в стороне, зажатый между двумя девушками, которых, согласно тэгам на снимке, зовут Сандхья и Бри. Несмотря на месяцы жизни в пустыне, их кожа выглядит увлажненной, а волосы – густыми и блестящими. Я увеличила изображение лица Тэ на своем телефоне, все еще лежа в постели и ненавидя себя за то, что сделала это. Теперь у него длинные волосы, и похоже, что он пытается отрастить бороду.

Он все еще иногда пишет мне, в некотором смысле. Вся команда вынуждена пользоваться специальным зашифрованным приложением, разработанным «Европой», а я не могу заставить себя удалить его с телефона. Через несколько дней после своего приезда в Аризону Тэ прислал мне фотографию пустынного пейзажа, видимого через плексигласовое окно его спальни; красный цвет земли и синева неба были настолько яркими, что казались нереальными. «Здесь красиво», – говорилось в сообщении. Я не ответила.

«Ты совсем по мне не скучаешь?»

Я написала ему однажды, в момент крайней уязвимости, после того как выпила одну – или три – порции шарктини в одиночестве. Когда я на работе, фосфоресцирующий сине-зеленый свет, исходящий от аквариумов, успокаивает меня, я словно погружаюсь в воду и с облегчением замираю в жидкой невесомости. Но дома, в моей дерьмовой квартире, где иногда протекает потолок, дверь в ванную не закрывается, а в холодильнике всегда пахнет пролитым йогуртом, независимо от того, сколько раз я его мою, все воспоминания возвращаются, настолько яркие, что становится больно: залитое солнцем утро, когда я просыпалась от запаха варящегося кофе, а Тэ читал, сидя на полу и скрестив ноги, и улыбался мне, когда я наконец вытаскивала себя из постели; дни, когда мы растворялись друг в друге; вечера, когда он готовил мне что-нибудь сложное, в то время как я выпивала бутылку вина и рисовала животных в аквариуме, чтобы рассмешить его; ради всех восходов солнца он заставлял меня просыпаться неприлично рано, потому что любил утренние прогулки. Ну и задрот.

«Скучаю», – написал он в ответ после двух дней молчания.

Мне давно пора удалить это приложение. Время от времени я набираюсь смелости для этого, но теряю решимость всякий раз, когда думаю об улыбке Тэ или вспоминаю о том, как он иногда бормотал мое имя во сне. До чего же это глупо – так сильно расстраиваться из-за таких мелочей.

После того, как Карл уходит, чтобы проверить свой почтовый ящик или найти, чем еще занять свое свободное время, я проверяю уровень рН у Долорес и даю ей ежедневную головоломку. Я кладу маленького краба из ведерка с едой в коробку на шарнирах, а затем опускаю ее в аквариум, позволяя своей руке немного задержаться в воде. Долорес обхватывает ее щупальцем, и я испытываю странное ощущение, когда ее присоски с любопытством пробуют мою руку на вкус, прежде чем отпустить, чтобы полностью сосредоточиться на решении задачки.

Интересно, скучает ли Долорес по открытому океану, кажутся ли ей крабы и рыба, которыми мы ее кормим, слишком блеклыми на фоне шестиперого лосося