Кислый привкус смерти - Аю Кувагаки

– Вон там, смотри!

Похоже, пришли студенты. Обратившись к сотруднику за стойкой, студенты могли попросить распечатать табель с оценками, получить рекомендацию по подработке или посоветоваться о дальнейшем трудоустройстве. Я посмотрела туда, откуда донесся голос. Сердце пропустило удар от изумления.

К стойке подошли два студента – парень и девушка, которая, к сожалению, была мне хорошо знакома.

Умино Марин. В средней школе мы были в одном классе. Сейчас она училась на третьем курсе нашего университета и временами подходила к стойке для оформления разных документов. По всей видимости, она меня тоже узнала.

Ее спутника, парня с каштановыми волосами, я не знала. Они явно были очень близки, и поэтому я предположила, что этот шатен – парень Марин.

Марин что-то шептала юноше, показывая на меня пальцем.

– Да вон же, смотри! Видишь?

Говорила она тихо, но так, чтобы окружающие могли понять если не все, то хотя бы общий тон разговора, и тайком посмеивалась.

В голове у меня что-то вспыхнуло, словно кто-то тыкал горящей палкой мне в нос. Да ведь она смеется надо мной! И я вовсе не накручивала себя: в средней школе она обращалась со мной точно так же. Конечно, до травли дело не доходило, однако Марин то и дело высмеивала мои неровные зубы. Она и еще несколько моих одноклассниц начали цепляться ко мне в третьем классе средней школы. Девочки собирались кучкой в классе или коридоре и, искоса поглядывая на меня, отпускали обидные шуточки так, чтобы мне все было слышно.

Не то чтобы у меня с ними были какие-то проблемы. Думаю, они просто устали от однообразия школьной жизни и искали хоть какую-то отдушину. Да и в моем облике, честно говоря, было к чему придраться. Продлилось это не так уж и долго. Издевательства сами собой прекратились сразу после выпуска из средней школы, но оставили в моей душе немало ран, пусть и небольших.

И вот несколько месяцев назад Марин увидела меня в университетском кабинете и, видимо, решила перенести наши школьные отношения и на мою работу. Каждый раз, когда ей нужно было зачем-то прийти в офис, она приводила с собой подружек и показывала на меня пальцем.

Само собой, происходило это совсем не так часто, как в школьные годы. К тому же сейчас она не сможет придраться к моему лицу – все сотрудники, включая меня, ходили в масках. Из-за разразившейся несколько лет назад пандемии нового коронавируса маски стали неотъемлемой частью повседневной жизни. Честно говоря, в глубине души я была даже благодарна этой болезни. Теперь, когда все вокруг ходили в масках, мне больше не нужно показывать окружающим свои безобразные зубы. В университете никто, за исключением Марин, моего лица не видел. Так что незачем даже обращать внимание на смешки поддавшихся ее влиянию незнакомцев.

Но, несмотря на такие мысли, голос Марин, донесшийся из-за стойки, все же заставил меня напрячься. К тому же в этот раз с ней впервые был парень. Из-за масок невозможно было точно рассмотреть выражение их лиц, но глаза Марин блестели точно так же, как в средней школе. Хуже того – это издевательское выражение передалось и ее спутнику.

– Да ну? – отозвался парень с точно таким же блеском в глазах. Очевидно, он поглядывал на меня только потому, что то же самое делала его возлюбленная.

Я отвела взгляд, но было уже поздно. От одной мысли, что теперь надо мной смеются и парни, выражение моего лица мгновенно изменилось, даже уши покраснели. Наверняка это еще больше их рассмешило.

– Вам что-то нужно? – словно не вытерпев, поднялся с места сидевший по соседству Канума.

– Нет, ничего, – ответила Марин, едва сдерживая смех, и парочка покинула кабинет.

Я увидела, как парень на ходу ласково погладил ее по голове. Марин улыбалась, но теперь ее улыбка не имела ничего общего с недавней издевательской усмешкой.

Когда парочка полностью скрылась из виду, Канума вернулся на свое место.

– Так, на чем мы там остановились? – спросил он как ни в чем не бывало.

Я не смогла сразу поднять голову. Коллега явно меня жалел. Нет, даже не так. А вдруг все в этом офисе, включая Кануму, в глубине души были согласны с Марин и тоже тайком смеялись надо мной?.. От этих мыслей мне захотелось исчезнуть и не работать здесь, находясь в столь жалком положении… Хотелось прямо сейчас вернуться домой, запереться там и больше никогда не выходить наружу.

– Кобаяси?

– Ах да, прошу прощения.

Я силой заставила себя встрепенуться. Что это еще за капризы! Понимаю ведь, что я не в том положении, чтобы запросто менять работу – я ее даже выбирать не имею права. Если поддамся этому импульсивному порыву и уволюсь, меня ждет месяц без средств к существованию – моих доходов и так едва хватает на самые базовые вещи, откладывать мне попросту не с чего. Стоит поблагодарить судьбу уже за то, что кому-то настолько лишенному всяких способностей вообще дали работу! Нечего раскисать из-за пары смешков! Тем более что тяжело далеко не мне одной.

После привычной дозы самовнушения я наконец пришла в себя. Я снова сосредоточилась на документах.

– Мы остановились вот здесь, – ответила я Кануме и снова подумала: «Да, тяжело не только мне».

Глава 3

Во второй половине дня я разобралась со скопившейся за время вынужденного отпуска документацией, так что получилось даже закончить рабочий день точно по графику.

Когда я засобиралась домой, Канума из-за соседнего стола помахал рукой:

– Ты сегодня отлично поработала.

– А вы снова остаетесь?

– Ага. Надо же подкопить деньжат на свадебное путешествие.

Мы хоть и числились в одном агентстве, но контракты у нас были разные – по договору, Канума имел право работать сверхурочно и, соответственно, получал за это неплохую надбавку. Хотелось бы и мне заключить такое же соглашение, но агентство почему-то не разрешало. Но как мне заявили на прошлом месте работы, «хочешь работать сверхурочно – работай бесплатно».

Выйдя за ворота, я поднялась по склону до станции «Университет», оттуда проехала на поезде с десяток остановок – до «Синкайто». Там я пересела и, миновав еще пару станций, наконец оказалась на ближайшей к дому. Оттуда я обычно шла пешком, чтобы сэкономить на транспорте. К тому же по пути располагался недорогой супермаркет, где можно было купить продукты. Когда я добрела до дома, таща отяжелевшую от овощей и мяса рабочую сумку, было уже больше семи часов вечера.

От неверного света зажженных уличных фонарей