Райский уголок - Нина Стиббе

К субботе она помрет.

Я ненавидела Матрону. Зачем она так говорит? Мисс Миллз поправится – она просто сломала ногу. Мы с ней говорили про сирень и про линолеум, и ее явно заинтересовала вагинофобия. Но слова Матроны меня напугали. Прозвучали они очень убедительно.

Дома у нас обнаружился гость – один из маминых родственников. Событие невероятное: родственники никогда нас не навещали, и мы встречались с ними только на семейных сборищах. Сейчас у меня не было никаких сил общаться с ним. Один из тех всезнаек с вкрадчивыми манерами, которым в голову не приходит, что остальным неуютно рядом с ними, такие всезнайки очень правильные – как ребенок-зануда, который в разгар игры отказывается прыгать по стульям и портит удовольствие всем.

Я пробралась наверх, легла на кровать, выкурила одну за другой две сигареты. А потом, глядя в пустоту за нашим домом, где раньше росли три прекрасных вяза, и веревку с постирушкой, висевшей на заплесневевших прищепках с понедельника, я молилась и молилась, чтобы я не убила свою самую любимую старушку.

Наверное, я была в шоке или, скорее, захмелела после антишокового хереса, потому что сползла в холл и совершила абсолютно дикий поступок. Я вынесла телефон на крыльцо, насколько дотянулся провод, и каблуком ботинка колотила до тех пор, пока не отлетел замок, блокировавший диск. И там же, сидя на ступеньке, позвонила в «Дом удачи» – номер я помнила наизусть.

Трубку снял Майк Ю.

– «Дом удачи», – деловито ответил он.

Я молчала.

– «Дом удачи», – повторил Майк. – Чем могу быть полезен?

Я повесила трубку, поставила телефон на место и немного постояла, подслушивая, у двери гостиной. Сестра нескладно рассказывала родственнику о своей работе на каникулах.

– В этом году я работала в пасхальные дни, – чирикала она. – Но Рождество важнее Пасхи, поэтому я не возражала.

– Чтоооо? – расхохотался родственник. – Важнее?

– В смысле, работать или нет, – пояснила сестра, на этот раз смущенно.

Родственник рассмеялся еще громче.

– Рождество важнее Пасхи? Расскажи это Христу!

Я ввалилась в гостиную.

– Рассказать Христу что?

– О, привет, Лиззи, – испуганно поздоровался родственник.

– Расскажи Христу что? – повторила я.

– Что Рождество важнее Пасхи.

– Тут всем насрать на Пасху, – сказала я.

Мама ахнула (не из-за того что я выругалась, а из-за моей ярости).

– Ты в порядке, Лиззи? – спросила она и потрогала мне лоб, прикидываясь, что встревожена.

– Просто скучаю по вязам, – сказала я.

Я словно окаменела в центре маленькой комнаты, глядя в пол. Родственник кашлянул и сказал, что ему, пожалуй, пора, а я даже не обернулась на него.

Когда он ушел, я извинилась перед домашними. Мама сказала, что ей показалось, что я сошла с ума. Сестра сказала, что ей показалось, что я превратилась в нашу маму. Маме пришлось согласиться. Я рассказала им про мисс Миллз. Мама поделилась, как помогала на ослином дерби, и ослик, за которого она отвечала, взбесился и лягнул в голову жену лорд-мэра, и это попало в «Меркури».

– Она умерла? – спросила я.

– Нет, – ответила мама. – Но с тех пор недолюбливала ослов.

Как будто это почти то же самое.

Серьезность происшествия с мисс Миллз вынудила Хозяина провести одно из своих любимых мотивирующих собраний. Мотивирующие собрания – сплошной ужас. Это как смотреть странный иностранный фильм и нормально реагировать на всякие ненормальности. Но это собрание вышло более понятным. Хозяин объявил, что мы должны быть осторожны, не должны калечить пациентов и что утрата мисс Миллз может стать последней каплей.

– Мы обязаны приложить все усилия, чтобы предотвратить потерю пациентов. Не говоря уже о неприятностях и страдании, причиненных мисс Миллз. Мы просто не можем себе позволить подобного.

Он помолчал, как будто сам додумался до этого только что.

– Смерть пациентки, не требовавшей специального ухода, которая могла бы прожить еще долгие годы. Ужасно обидно.

– Она, помнится, пока еще не померла, – заметила Матрона.

– Верно, – согласился Хозяин. – Но только в «Райском уголке» ее больше нет, и мы должны откровенно признать, что наши доходы опустились ниже требуемого банком минимума. И если мисс Миллз не вернется в течение недели, полагаю, я вынужден буду связаться с ее поверенным и заморозить ее выплаты.

Он смотрел на меня, будто обращался именно ко мне. Я не дернулась и не сказала: «Что это вы на меня смотрите?» – как бывало в школе и дома. В данных обстоятельствах это было бы неуместно.

Слово взяла сестра Эйлин и сказала, что инцидент с мисс Миллз – это следствие нехватки персонала и неквалифицированности руководящих кадров. Она заявила, что пора уже трезво взглянуть на ситуацию и нанять старшую медсестру.

Хозяин сказал, что он просил сестру Гвен вернуться, но она уже получила место в «Новом лужке» у его жены и сейчас готовится к получению диплома по паллиативной помощи, что добавит солидности буклету нового заведения.

Хозяин также сообщил, что два потенциальных выздоравливающих пациента, которые навещали нас на этой неделе, приняли решение отправиться в «Новый лужок».

– Итак, прошу вас, давайте сплотимся и постараемся сохранить в живых тех пациентов, что пока остались, – сказал он в завершение. – И будем надеяться, что мисс Миллз скоро вновь будет с нами.

Я кивала вместе со всеми и попыхивала контрабандными сигаретами сестры Эйлин, но, откровенно говоря, не собиралась что-либо менять. Потом Хозяин завел речь про экономию и похвалил мистера Симмонса (который вместе с нами участвовал в мотивирующем собрании) за поездки в оптовые магазины, где тот обнаружил коробки толокняного мыла, которое обошлось в сногсшибательные три пенса за кусок, и совершенно идеальный херес вдвое дешевле, чем «Тио Пепе», и определенно вдвое лучше. В этот момент раздался звонок, это была леди Бриггс, и все обернулись ко мне. Я извинилась и потрусила наверх.

– Что это происходит там внизу? – спросила леди Бриггс.

– Ничего, просто мотивирующее собрание, – ответила я.

– Но ты огорчена, что случилось?

И я рассказала ей про мисс Миллз. Леди Бриггс выглядела потрясенной и разъяренной. Это было так странно – рассказывать старушке, которую усаживаешь на переносной унитаз, как ты помогала другой старушке делать то же самое, но уронила и серьезно покалечила ее.

– Это вышло случайно, она была очень тяжелая, – оправдывалась я. – Вас я не уроню.

– Но ты не должна была делать это в одиночку, – сказала рассудительная леди Бриггс.

– Знаю, но я была одна.

– Это место летит в тартарары, – констатировала леди Бриггс, слова эти я слышала уже не раз, но в ее устах они прозвучали зловеще.

– Мы стараемся изо всех сил, – заверила я.

Наступил день рождения Майка. Миранда вручила ему открытку с дутыми буквами, и Майку,