Любовь на коротком поводке - Эрика Риттер

— Все в порядке, — говорю я ему. Удивительно приятно целовать Джерри здесь, на крыльце, целовать по-настоящему в сгущающихся сумерках, несмотря на костлявую голову Мерфи, тыкающуюся в наши колени. В качестве прелюдии к обмену более интимными ласками, после того как мы войдем в дом и…

— Замечательно. — Джерри резко отодвигается и несколько смущенно смотрит на меня с безопасного расстояния. — Мы не будем об этом больше говорить, пока я не вернусь. Или делать что-нибудь. Если ты меня верно понимаешь.

Я его верно понимаю. Еще пара поцелуев здесь, на крыльце, вот и все, что он имеет в виду. А после… никоим образом Джерри не собирается расположиться на ночь в каком-либо другом месте, кроме раскладушки в моем кабинете. Что является, как я догадываюсь, галантной уступкой с его стороны в связи с двусмысленностью его текущих обстоятельств. С моей точки зрения, давно пора было с такой галантностью завязать.

* * *

Я хотел бы описать это ощущение, но не могу. Каково это — быть опьяненным сознанием, что впервые в жизни я мог свободно бежать! Разумеется, я понимал, что мое освобождение было случайным. В смысле, я вырвался, а не меня отпустили. Разумеется, еще слишком рано считать эту женщину своего рода союзницей. Хотя очень мило было с ее стороны дать мне возможность погрызть все эти деревья и газонокосилку, я точно знаю, что Джерри интересует ее куда больше, чем я.

Что вполне справедливо, если учесть, что я снова смогу воспользоваться ее невниманием и вырваться еще раз. Есть в этом что-то завораживающее. Почти внушающее благоговение. Мчаться через парк, куда несут лапы! Быть собакой среди собак, так сказать. Нет, еще лучше: быть своего рода богом среди собак. Я заставил всю остальную стаю следовать за мной — даже прямиком в челюсти ада, как мне кажется, выбери я такой путь.

Теперь, когда я испытал свободу на таком уровне, возникает вопрос: смогу ли я впредь удовлетворяться спокойными небольшими прогулками под строгим наблюдением и смириться? Разумеется, вы можете возразить, что мне было лучше, пока я ничего этого не знал. Возражайте, сколько хотите, я не стану слушать.

Вместо этого я просто буду лежать здесь и снова в уме повторять мое недавнее замечательное приключение. Со скромной улыбочкой на морде и мятежными мечтами в сердце. Мечты, в которых я могу ждать следующего шанса подняться и побежать, снова стать богом среди собак.

* * *

Когда я на следующее утро проснулась, было уже светло. Рядом с собой на подушке я вижу темную взлохмаченную голову. Я улыбаюсь. Милый, сентиментальный Джерри с его галантными порывами, по-видимому, глубокой ночью не смог держаться данных самому себе обетов, предпочтя держаться за меня.

— Джерри? — Я осторожно трогаю его за плечо, прикрытое одеялом. — Джерри, я так рада…

Ко мне поворачивается уродливая ухмыляющаяся морда с черными деснами и одним вытаращенным глазом.

— Мерфи! — Это надо же!

Но когда собака спрыгивает с кровати, я начинаю смеяться.

— Ну что, Мерфи? Понравилось? Не могу сказать того же про себя. Видно, я крепко спала. Давай не будем ничего говорить Джерри, ладно? Он ведь думает, что я вернулась к нему.

Когда Джерри выходит из моего кабинета, он, похоже, очень радуется тому, что Мерфи по собственной инициативе расположился рядом со мной.

— Вау, он и правда от тебя в восторге. Здорово!

Угу. Я ставлю перед ним кружку с чаем и противоаллергические лепешки, которые я специально купила и которые, на мой вкус, казались сделанными из старых дождевиков.

— Это означает, — продолжает болтать Джерри, с удовольствием уплетая лепешки, — что я могу уехать со спокойной совестью.

Мне же кажется, что Джерри готовится удалиться не только со спокойной совестью, но и быстрым шагом. Сегодня утром я уже не замечаю ищущих взглядов, не слышу никаких намеков на то, что может произойти между нами после его возвращения.

Только когда он уже стоит в дверях, перекладывая свой саквояж из одной руки в другую, я замечаю признаки некоторого колебания.

— Ты же знаешь, я глубоко ценю то, что ты для меня делаешь…

— Джерри! Кончай со своей благодарностью раз и навсегда. Я согласилась взять Мерфи, и я его взяла. Не надо чувствовать себя виноватым.

Он снова ведет себя так, будто сильно в чем-то передо мной провинился, черт побери, будто собирается провернуть какую-то большую авантюру. На одно ужасное мгновение мне приходит в голову шальная мысль: что если он собирается оставить у меня собаку навсегда?

— Ты ведь собираешься вернуться, так? Ты ведь отправляешься в Барселону вовсе не по Программе защиты свидетелей, верно?

— Разумеется, я вернусь, — уверяет он меня. — Дана, я… О черт! — Он мгновение колеблется, как будто стоит на краю и хочет что-то сказать, затем снова отодвигается от пропасти. — Ничего, подождем до моего возвращения.

— Джерри, ты что-то хочешь мне сказать?

— Нет. Давай будем придерживаться первоначального плана, хорошо? Отложим разговор на пару недель.

Я раздумываю, не начать ли спорить. Но так же быстро отказываюсь от этой идеи. Ведь нельзя сказать, что я сама полностью готова посмотреть ему в глаза и подтвердить то, что наговорила накануне. Непостоянство — имя твое, Ягер!

— Ладно, — соглашаюсь я, — чем раньше ты уедешь, тем скорее вернешься. — Это вовсе не значит, что я хотя бы на секунду поверила в эту его прикидку насчет «двух недель». По меньшей мере месяц пройдет до того момента, когда Джерри сможет заставить себя приехать и забрать собаку, как забытый багаж.

Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, довольно поспешно, на прощание, в его глазах стоят слезы. Затем он отводит Мерфи в сторону, а я деликатно отворачиваюсь. Как бы Джерри в душе не относился к псу, на поверхности он сентиментален.

— Пока, старина, — шепчет он в мохнатую шею Мерфи, напомнив мне мальчика из старого детского фильма, которому пришлось расстаться со своим любимцем по дороге во взрослую жизнь. — Веди себя хорошо. Для разнообразия.

— С ним все будет в порядке, — уверяю я с душевностью, которой вовсе не испытываю.

Джерри молча согласно кивает, поднимает свой саквояж и выходит за дверь.

Я иду к окну в гостиной — моему привычному посту, с которого я наблюдаю за уезжающими мужчинами. Мерфи бредет за мной. Он встает на задние лапы, передние ставит на подоконник и смотрит на улицу, причем его нос оставляет дополнительные пятна на оконном стекле.

Ему уже, очевидно, ясно, что Джерри уезжает. Разве что у него запоздалая реакция. Я представляю себе, как он выбивает головой стекло и