Феликс убил Лару - Дмитрий Михайлович Липскеров

Он взял ее на склоне горы, возле хорошо замаскированной лежки… Она сидела на корточках к нему спиной и мочилась.

– Стреляй, русский! – не оборачиваясь сказала, продолжая опустошать мочевой пузырь.

Протасов достал из кармана коробочку, открыл ее, из двух шприцев выбрал тот, на котором стояла цифра 1 и вплотную буква «Ф». Смерть от этого боевого яда была долгой, мучительной и неизбежной. Он воткнул иглу ей в шею, посмотрел несколько секунд на приход боли в ее парализованное в позе орла тело и ударил что было сил по голой жопе военным ботинком. Марина Калакоева оказалась на удивление маленькой и легкой, как десятилетняя девочка. Она взлетела футбольным мячом. Из промежности, сплошь покрытой черной шерстью, брызнула кровь. Ее тело упало на склон и сначала покатилось, а затем понеслось вниз, подпрыгивая на камнях и ломая молодые деревца, пока не исчезло из виду.

– Это тебе за пацанов! За Зыкина, за Пуха…

Уничтожив снайперскую винтовку, Протасов стал спускаться, захватив с собой для доказательства снайперский прицел и крошечную фотографию, найденную в лежке – вытащил из кармана легкой маскировочной накидки. Два застывших лица – ее и мальчишки лет трех от роду. Сын, подумал… Или братик…

Он притормозил на середине пути, чтобы оглядеться. Повернулся – и увидел перед собой огромного коричневого козла, стоящего на задних копытах в полный рост – наполовину выше него. Его морда напомнила бесовскую, видел такие, намалеванные на досках, в молельных домах, когда с матерью праздновал субботу у адвентистов… Протасов не успел удивиться, как получил правым копытом словно молотом по своей лысине-наковальне. Он потерял сознание и находился в отключке, пока козел бодал его тело, вновь и вновь вставая на задние ноги, а передними плюхался на грудь, ломая ребра, ключицы, лицо, потом брыкнул задними копытами – и капитан покатился по склону вслед за мертвой снайпершей.

Он не знал, сколько времени находился без сознания. А потом пополз. Весь изломанный и истерзанный, Протасов передвигался максимум метр в час. Так бывает, что, оказавшись в смертельной опасности, с повреждениями, почти не совместимыми с жизнью, человеческий организм вдруг входит в состояние особого шока. Сохраняя энергию, мозг почти отключается, оставляя лишь крошечную лампочку сознания. Все твои ощущения собственного «я» исчезают, а вместе с ними и чувство боли не улавливается выключенным мозгом. Ни одной мысли – только примитивные рефлексы. Реакция на запах воды и самостоятельно работающие органы выделения. Главная задача мозга – выжить!

Его найдут через неделю. Свои ребята из отряда. Чудом разглядели почти умершее тело между камнями на плато. Если бы он не выполз на равнину, то в горных зарослях Протасова бы не отыскали. И вот тогда, когда глаза капитана увидели спасение в радостных лицах бойцов, сознание в одно мгновение вернулось, включившись всеми прожекторами, и все его существо заполнилось такой болью, что он безголосо закричал – и кричал, пока ему не вкололи морфий…

Почти шесть месяцев он восстанавливался в разных медицинских учреждениях России, мучаясь, что оставил жену в Кабуле, на крошечном балконе, в статусе своей любовницы. Просил найти ее своих товарищей, врачей и лично Гоголадзе.

– Боря, товарищ генерал-майор, найди ее, друг!

– Дорогой, почему в Кабуле?

– Потому что я там ее оставил.

– Мы были в Кабуле пятнадцать лет назад! Сейчас мы в Москве. Война кончилась…

Генерал Гоголадзе всем своим необъятным грузинским сердцем жалел младшего друга, выполнившего задание ценой собственного разума. Он снабжал капитана лучшими продуктами, подсылал психиатров, а потом лично вручил в актовом зале госпиталя Золотую Звезду Героя…

А она нашла его сама, когда он уже было почти уверился, что она жила в другом времени, в чужом измерении, там, где был Кабул.

– Где ты была?!

– Я была там, где ты меня оставил.

– В Кабуле?

– Я не знаю… Наверное, да… И ты забыл.

Но она улыбалась прежней загадочной улыбкой, выхаживала Олега самоотверженно и нежно. Он быстро пошел на поправку. В помятое сердце вместе с приходом сил возвращалась та неистовая страсть, которая сжигала его разум до разлуки с ней.

Он попросил генерала – и тот их поженил лично. Протасова не демобилизовали официально, а потому во власти командира решить такое красивое, вах, гражданское дело своей подписью: «Борис Гоголадзе»…

Она отвезла мужа в Киргизию, теперь Кыргызстан, и они поселились в небольшом ауле, где было много доброго, где после полного комиссования он пробовал налаживать цивилизацию, пахал и сеял, хотел разводить пчел и стать отцом…

У него и здесь случилась война. Он один вышел в степь, где выиграл сражение. Впервые бескровно, найдя дипломатическое решение – нож из дамасской стали был обменян на коня.

Но почти все добрые люди становятся недобрыми, когда им что-то угрожает. Аксакалы по-доброму просили, а закончить могли как угодно.

Русская семья исчезла в ночи до грядущего времени, которое так изменчиво.

Через год Протасов и Абаз имели пасеку в сто ульев, принесшую сотни килограмм прозрачного янтарного меда. Иногда, в ночи, он летал на своем коньке домой, к своей Ольге, обнимал ее плечи, целовал белые руки и любил страстно, как любил еще прапорщиком. Задержалась страсть.

А потом Протасов решил, что время настало. Пошептал коньку в самое ухо что-то важное, и прикрепил к шее лошадки две литровые банки с медом:

– Лети.

Ранним утром пчеловод вытащил из-под кровати танковый аккумулятор, и с его помощью на одну риску зарядил спутниковый телефон. Он набрал Умея, который со сна не признал звонящего, и ругался по-русски матом.

– Выйди из дома! – сказал Протасов.

– Протасов, это ты, что ли?!

– Я… Выйди на крыльцо!

– На хер иди!

– Выйди, у меня зарядка кончается…

– Ну, блин, русский!.. Как же я вас не люблю все-таки! – Он все же выбрался под встающее солнце и обнаружил возле двери две банки самого настоящего меда. Открыл крышку одной, понюхал – и лизнул. – Нашел пчел-таки, русская морда!

– Нашел.

Заряд в телефоне закончился.

Вечером Умей в своем клубе «Платина» влил литр меда в горло прикованной наручниками к спинке кровати любовнице, которая была по совместительству любовницей и Президента Кыргызстана. Она успешно задохнулась, а медом из ее растерзанного тела, качающегося водорослью на дне озера, впоследствии питались все рыбьи семейства. Затем и плоть куртизанки президента сазаны высосали своими беззубыми ртами…

Об одном пожалел Умей – что год назад образовал равное партнерство с русским в Закрытом Акционерном Обществе «Медок». Он не верил ни в пчел, ни в Протасова и год назад договорился с ним на половину просто от хорошего настроения… А русский сделал мед… Русский пытается исправить будущее…

Умею нельзя было отказать в остром уме, и он быстро просчитал последствия