Черешни растут только парами - Магдалена Виткевич

Накануне я красила мебель на кухне, надо было поскорее заканчивать работу, потому что разгром был такой, что нормально жить невозможно. На полу валялись старые газеты, кругом стоял запах краски. Так я следовала рекомендациям доктора Понятовского – больше отдыхать.

В одной из комнат второго этажа я нашла старые книги и подшивки газет. Некоторые из них были еще довоенные. Намечалось замечательное чтение. Впрочем, мне не удалось долго читать, потому что кто-то постучал в дверь.

– Это я, – донеслось из-за двери. Через некоторое время дверь открылась, и вошел Шимон, за ним вбежала Луна, совершенно не обращая внимания на кота, который лежал в кресле. – Ты опять не закрыла дверь! – сказал он обличительно.

– Забываю.

– Я одолжу тебе собаку.

– С большим удовольствием, – улыбнулась я.

Луна с упреком посмотрела на Шимона.

– Я вижу, что сегодня день лентяя, – сказал он.

– Вроде того. Вчера вечером наработалась так, что руки отваливаются.

– Что делала?

– Почти всю мебель на кухне покрасила, – похвасталась я. – Отшкурила и покрасила.

– Вот почему здесь так воняет краской! – поморщился он.

– Есть немного. Но она не токсична.

– Но тоже мало приятного! Может, проветрим дом и, кстати, себя? – спросил он. – Может, несмотря на запланированную лень, прогуляешься?

Я не знала, что ему сказать. Мне не особо хотелось отправляться в поход. Живот болел всё больше и больше – кажется, таблетка не помогала. Я чувствовала, что что-то не так, и волновалась.

– А может, посидим дома? Я заварю чай, и мы посмотрим на мир через окно? – предложила я. – Я даже стекла помыла.

– Лежебока, – покачал он головой.

Луна легла рядом с печкой, положив голову мне на ноги. Руди почувствовал, наверное, ревность, потому что запрыгнул мне на колени.

– Двое против одного. И даже трое. Никому сегодня не хочется гулять, – сказала я. – Так что? Чай или кофе?

– Ну, ладно. Кофе. А потом бульон. Надеюсь, что не из Янины или Мальвины…

– Нет, – рассмеялась я. – И не из Кристины тоже.

– Ну и слава богу, – вздохнул Шимон с облегчением.

Я встала с кресла, почувствовала внезапный спазм и схватилась за живот.

– Все в порядке? – встревожился он.

Я кивнула, но поняла, что не все в порядке. Я почувствовала тепло внизу живота и увидела, как на светлых джинсах растекается кровавое пятно.

Я испуганно посмотрела на Шимона. Меня покинули силы. Наверное, я побледнела.

– Приляг. Менструация?

– Шимон… Я беременна, – сказала я.

На его лице не дрогнул ни один мускул, и он продолжил:

– Тест делала?

– Делала… Двенадцатая неделя.

– Какие-нибудь лекарства принимаешь?

– Нет. Я приняла только ношпу.

– Окей. Едем в больницу. Где твоя пижама?

– В постели, наверху.

– Хорошо. Я возьму пижаму, остальное довезем.

* * *

Он все делал с четкостью механизма. Шаг за шагом организовывал все, о чем нужно позаботиться. Через некоторое время я уже сидела в машине. Упакованная сумка лежала в багажнике. Кажется, он ничего не забыл, даже зубную щетку.

Он ехал сосредоточенно. Несколько раз пытался кому-то дозвониться. Наконец на том конце ответили. У Шимона в машине была громкая связь, так что я все слышала.

– Ну, Шимек! Что случилось, что звонишь? Праздник…

– Яцек, ты сейчас на дежурстве? – он перебил его на середине предложения.

– Ну на дежурстве, а что? – Голос явно звучал встревоженно.

– Мы едем к тебе. Беременность, двенадцатая неделя, сильное кровотечение.

– Жду. Внизу в кабинете, – ответил мужчина.

– Пять минут. – Шимон положил трубку. – Мы едем к моему другу. Он заведует клиникой. Лучший врач в округе.

– Хорошо, только я боюсь, что уже поздно, – сказала я. – Я на самом деле боюсь, что уже поздно.

– Никогда не надо отчаиваться, – успокаивал он меня. А через некоторое время добавил: – Может, стоит сообщить отцу ребенка?

– Нет, – твердо сказала я. При одной мысли о Мареке мне стало плохо. – Нет, конечно. Он ничего не знает, и пусть так и остается.

– О’кей, – не стал развивать тему Шимон.

* * *

К большому зданию мы подъехали буквально через пару минут. Шимон помог мне выйти из машины. На подъездной дорожке скорой помощи нас ждала медсестра с каталкой.

– Здравствуйте, господин доктор, – сказала она.

– Здравствуйте. – Шимон усадил меня в коляску.

– Ты что, врач? – удивилась я.

– Не обращай внимания. Как-нибудь расскажу. – Он принял каталку от медсестры и повез меня внутрь здания.

Там меня уже ждал мужчина в белом халате, друг Шимона.

– Заходите, – пригласил он нас в кабинет.

Шимон покачал головой.

– Нет, нет. Я останусь здесь.

Медсестра отвезла меня в кабинет. Из-за неплотно прикрытой двери я услышала голос врача:

– Шимон, ребенок твой?

– Нет, но это важный для меня человек.

У меня навернулись слезы. Мне так захотелось, чтобы еще было что спасать.

* * *

Медсестра помогла мне подготовиться к осмотру. Вскоре вошел доктор. Несколько минут обследования, и все стало ясно. К сожалению, сердце больше не билось. Я потеряла моего ребенка еще до того, как могла по-настоящему почувствовать его. Я вышла из кабинета сама, мне больше не требовалась каталка. Шимон сидел у двери. Я могла ничего не говорить. Он все и так понял, крепко обнял меня, и я разрыдалась.

– Мы должны положить вас в больницу, вам предстоит операция, – сказал врач.

– Какая еще операция? – спросила я в ужасе.

– Кюретаж, выскабливание полости матки. Внутривенная анестезия, вы немного поспите, а потом, когда уже все будет сделано, проснетесь.

– Когда уже все… – повторила я, со страхом глядя на Шимона.

– Мы вас потом оставим в клинике ненадолго…

– Я отвезу ее домой, – сказал Шимон.

– О’кей, тоже вариант. Вы что-нибудь ели сегодня?

Я помотала головой:

– Не могла.

– Это хорошо, – сказал доктор.

Шимон схватил меня за руку.

– Держись, малышка, – сказал он. – Я скоро заберу тебя домой.

* * *

Медсестра провела меня в процедурный кабинет. Я расположилась в кресле, мне сделали укол. А потом я проснулась и увидела над собой лицо Шимона. Мне было ужасно холодно.

– Я отвезу тебя домой, – сказал он.

Я села в коляску, он отвез меня к машине.

Мне стало плохо, меня пробрал озноб. Больше всего хотелось заснуть и долго не просыпаться. Хотя бы в ближайшие несколько дней.

Какая хрупкая эта жизнь. Был маленький человечек – и уже нет. Еще недавно я с недоверием слушала, как бьется его маленькое сердечко, и вот теперь оно