История Глории - Стейс Крамер

– Хреновые мы с тобой примеры для подражания, – сказала я.

– Что есть, то есть. Но в этом мире нужно быть немного безумным, иначе можно совсем сойти с ума.

– Точно…

Не выпуская меня из объятий, он медленно спустил руки вниз. Я почувствовала, как кончики его пальцев провели линию вдоль моего позвоночника. Затем его ладони вновь скользнули вверх, и Стив еще сильнее прижал меня к себе. Мы соприкоснулись лбами, я на мгновение закрыла глаза.

– Ты – мое безумие, – прошептал он.

Я улыбнулась и поцеловала его. Он ответил мне взаимностью, и, несмотря на то что мы жутко устали, наши тела вдруг нашли где-то запасы сил и тепла. Мы продолжали целоваться под шум океана. Вдруг я почувствовала, как рука Стива ласкает мою грудь, затем скользнула к животу и еще ниже. Я забыла о холоде, о скованных мышцах. Между ног вспыхнуло пламя. Я тонула в удовольствии. Зарываясь в его влажные волосы одной рукой, другой я решила сделать и ему приятное. Стало уже жарко, тела были напряжены. Стив был готов, и мне уже не терпелось. Мы слились в единое целое, ни на секунду не переставая целовать друг друга. Мы ощущали себя дикими, первобытными, не знающими стеснения, любопытными и абсолютно ненасытными. Мы не хотели останавливаться, мы были на вершине экстаза, но нам этого было мало. Это было и нежно, и агрессивно одновременно. Мы не управляли своими телами. Наши тела управляли нами. Мы абсолютно потеряли контроль над собой, и это было великолепно. Мы кричали. Казалось, что скалы вот-вот обрушатся из-за наших стонов, и океан выйдет из берегов из-за мощных толчков, совершаемых нашими телами. Мы врезались ногтями в камни, мы исцарапали каждый клочок кожи. Раны тут же начинали щипать, но даже это было приятно.

В тот момент я словно очнулась от жуткого сна, в котором так долго пребывала.

5

За окном пели птицы, в палате витал аромат стирального порошка, нам только что сменили постельное белье. Вероника, моя соседка по палате, увлеченно что-то писала в своем блокноте, прикусив нижнюю губу, а я ходила взад-вперед, спрятав руки в карманы.

– Вероника, кто-то пытался отсюда сбежать?

– Многие. Но удалось это только Клеменсу. Он скрывался где-то три дня, но его все равно нашли. Думаю, он не раз пожалел о своем побеге.

– Почему?

– Они признали его буйным, а это дает им право выбить из человека все человеческое.

Я остановилась.

– А этот Клеменс до сих пор здесь?

– Да.

Когда нас вывели на прогулку, я попросила Веронику показать мне этого храбреца. Она отвела меня в сторону и показала пальцем на сутулого, лысого мужчину, что сидел у забора и рассматривал камешки.

– Видишь? Жалкое подобие человека. Это и есть Клеменс.

– Спасибо, Вероника.

Я отошла от нее, моя соседка пошла в компанию других полуживых обитателей этого заведения. Я, постоянно оборачиваясь по сторонам, боясь, что Кэролайн, главная тут, заметит, подошла к Клеменсу. Он долго не обращал на меня внимания.

– …Привет, – наконец отважилась сказать я.

Клеменс медленно поднял голову, посмотрел на меня. Вид у него был пугающий. Серая кожа, огромные коричневые мешки под глазами, рот раскрытый, мутный взгляд.

– Привет.

– Ответь мне, пожалуйста, как тебе удалось сбежать отсюда?

Он вновь посмотрел на камешки у своих ног, затем стер слюну, что вытекла из его рта, потом снова взглянул на меня.

– Я сбегал?..

«Выбить все человеческое». Что же они с ним сделали?

– Ну… да. Правда, неудачно. Но зато ты теперь здесь для всех легенда. Ты что, ничего не помнишь? – не унималась я.

– Я скажу тебе кое-что.

– Говори.

Он неторопливо поднялся, подошел ко мне, оглянулся, нет ли лишних ушей.

– Клеменс, я никому ничего не расскажу.

– …Мне не нравится арахис, – прошептал он и посмотрел на меня так, будто сказал действительно что-то важное.

Я в ужасе сделала шаг назад, словно боялась заразиться от него безумием. Клеменс сел обратно. У меня закружилась голова. Надежда, что родилась во мне несколько минут назад, вмиг исчезла, оставив пугающую пустоту.

Мы вернулись домой с рассветом. Всю ночь мы шли вверх по дороге, вымотались жутко, но тем не менее все равно были счастливы. Дома все еще спали, стояла тишина. Я вдруг растерялась, очнулась от эйфории и вернулась в реальность. Вспомнила о сыне, который эту ночь провел без меня. Мне стало так совестно, я ведь даже не подумала о нем ни разу, пока мы развлекались со Стивом. Мы практически бесшумно вошли в комнату Джея и Миди. Они спали, Нэйтан лежал между ними. Я мгновенно успокоилась. Сначала я хотела забрать малыша, но потом поняла, что если сейчас прерву его сон, то полдня слез мне обеспечено. Только мы направились к выходу, как вдруг заметили, что Миди проснулась.

– Неужели вы решили вернуться? Я уж думала, вы пересекаете границу с Мексикой.

Мы со Стивом покраснели. Миди встала, набросила на себя халат и подошла к нам.

– Прости, мы не думали, что надолго пропадем, – сказала я.

– Пойду к бассейну, пусть малыши выспятся, – шепотом сказал Стив.

Мы вышли из комнаты, Стив пошел в одну сторону, мы с Миди в другую.

– Где вы были? Ты ужасно выглядишь.

О, да. Видок у меня был еще тот: вся в ссадинах, синяках и засосах. Тело ныло, одежда пыльная, в спутанных волосах, от которых за километр несло водорослями, мелкие камешки. Но мне было плевать, если честно. Мне так понравилось то, что мы сделали. А еще больше – наш животный секс, с которым нежные, стерильные перепихивания на мягкой кровати не шли ни в какое сравнение. Только вспомнив об этом, я вновь почувствовала возбуждение и сильное желание вернуться обратно в наш грязный, холодный уголок любви и страсти.

– …Долго рассказывать, – глупо улыбаясь, ответила я.

– Алекс так психовал, пока вас не было. Боялся, что его сюрприз сорвется.

– Я думала, этот дом и есть сюрприз.

– Плохо ты знаешь своего дружка. Он неугомонный.

Внезапно Миди схватилась за голову, и ее слегка повело в сторону. Она резко побледнела.

– Что с тобой? – испуганно спросила я.

– Принеси воды, пожалуйста.

– Сейчас.

Я тут же побежала на кухню за стаканом воды, так же быстро вернулась.

– Держи.

Миди взяла стакан и выпила все до последней капли.

– Вы что, вчера снова пили?

– Я, между прочим, уже полтора месяца не пью, – немного придя в себя, ответила Миди.

И правда, на всех наших